Такое носят не для того, чтобы выпендриться и показать, сколько у тебя денег, такое носят просто потому, что это симпатичная вещь. Такое вполне можно подарить случайному любовнику…"
"Я тоже подарил ему браслет – золотой, в виде толстой плоской цепи с массивной полированной застёжкой, на которой красовалась гравировка – моё имя и день моего рождения. Подарок кого-то из отцовских друзей. Я его всё равно почти не носил. Надо было видеть его глаза, когда он понял, что это золото. Попытался отказаться. «Это слишком дорогой подарок, Макс, мы слишком мало друг друга знали и я не могу…» Я убедил его, что для России это нормально.
Кажется, скажи я ему, что тут принято периодически спать на потолке, он бы мне поверил, «загадочная Россия», как же. Мне же просто было стыдно за ту ночь.
Мы стояли в здании аэропорта, разговаривали по-английски и я периодически ловил любопытные и недобрые взгляды. Наверное, мы, всё-таки, выглядели очень эксцентрично – два парня с крашеными волосами, довольно вызывающе одетые, стоят слишком близко друг к другу, да ещё, похоже, за руки держатся.
Какой кошмар!
Потом объявили его рейс, он, решившись в последнюю минуту, неловко обнял меня, сунув мне в руку дискету, пробормотал что-то, типа: «Ты был потрясающий, Макс… Я буду помнить тебя», – и навсегда ушёл из моей жизни. На дискете были наши с ним совместные фотографии – вот сколько у меня от него осталось. Фотографии, браслет, сладкие, жгучие воспоминания да ещё его фиолетовые боксёры, которые я, впопыхах, напялил в ту безумную ночь.
Именно тогда я точно решил, чего конкретно и больше всего хочу для себя в ближайшее время. Я хочу учиться за границей. Лучше всего – в Англии. В конце концов, однажды я прожил там почти целый год и прекрасно вписался в тамошний быт. Я не говорю, что это должен быть непременно Оксфорд или Кембридж. Дело не в престижности зарубежного образования. Я просто хочу уехать отсюда, вырваться из-под опеки отца, прекратить эту войну и попытаться как-то пожить по-настоящему. У меня в голове рисовались упоительные картины – я и Спирит, сидим в каком-нибудь пабе в кислотных футболках, пьём пиво, по телевизору крутят футбол и никто на нас не бросается.
Спирит обещал, что выбьет из своих на это деньги.
Ну да, как же. Отец уверен, что стоит меня одного отпустить за границу, так я в первые же полгода загнусь от наркотиков и СПИДа. А уж если мы уедем со Спиритом, то первое, что мы сделаем, отъехав от Святой Руси на полкилометра, – это сбежим в Голландию и поженимся.
