Любовь без права на ошибку

Внешний облик заботливого скотника свидетельствовал о трепетной и верной любви к крепким алкогольным напиткам, а красные глаза и затуманенный взгляд – о ее утренних последствиях.

– Дак видь он, черт рогатый, никого, окромя меня, не потпускат, брыкает! – И прояснил фабулу вопроса: – А мне б мотор с утра-то починить надоть, а то ить как без сил, а ты распорядился мне ить опохмел не давать. Дак ты того, Лексеич, скажи уж, что б пивка Зинка налила.

– Михалыч, – посмеивался Битов. – Пиво с утра – большой шаг в неизвестность к вечеру.

– Дак, ито, Константиныч, – вздохнул горестно мужик. – Так я только-ть кружечку, для здоровья, Зинка ж, знаешь, какой продукт варит лечебный! А Ганнибала переводить надоть, а без меня никак.

– Шантаж чистой воды, – дала я правовую оценку вымогательства лечебного варева.

– Дак, ото ж, – тяжко-горестно вздохнул Михалыч и вдруг оживился идеей, посетившей его страдающий от тяжкого бодуна мозг: – А вы, барышня, не хотите на Ганнибала посмотреть, а то ить вчерась вы его и не видали толком, все бегом да ползком?

– Нет, благодарю, я не настолько любопытна, – давясь смехом, отказалась я.

– Ладно, иди, болезный, я Зине сейчас позвоню, – смилостивился Александр и строго предупредил: – Но смотри у меня, не больше одной кружки до вечера!

– Есть! – повеселел Михалыч и споро потрусил на выход.

– Однако колоритные же личности у вас здесь проживают, – рассмеялась я, глядя на аллюр скотника, уже почти мчавшегося за спасением.

– Да уж, – загрустил Саша, – закладывает он знатно, но так, как Михалыч знает животных и умеет с ними обращаться, не умеет вообще никто.

– Я заметила, – намекнула я на свою вчерашнюю пробежку.

– Да что вы, Василиса, – переполошился Саша. – Он-то как раз не виноват, это мужики без него решили Ганнибала привязать посильнее, ну и… Я их уже наказал, а Ганнибала мы тоже накажем в воспитательных целях!"

"– Ой да не свистите вы, Александр, – сморщила я свой милый носик. – Небось лучшим сеном приметесь кормить и лучшую корову подгоните, не успеет пыль за нашей машиной осесть.