– Почему ты не дашь мне вылечить твою ногу? – осмелился спросить Абальд. Судя по всему, именно это волновало его больше остального. – Гарольд, не глупи! Ты ведь осознаешь, что с каждой секундой приближаешься к опасной черте, после которой ты перестанешь быть человеком!
– Ты не понимаешь! – вдруг взорвался криком Гарольд.
Это произошло так внезапно и без всякого предупреждения, что я едва не рванула бежать, а Дирк с силой вцепился в меня, одним отчаянным прыжком преодолев разделяющее нас расстояние. Абальд уже стоял между нами и некромантом.
Ну надо же, он действительно готов защищать меня от своего лучшего друга, хотя наверняка отдает себе отчет в том, что почти наверняка это будет стоить ему жизни!
– Ты не понимаешь, – уже спокойнее повторил Гарольд и бросил через плечо на Абальда тяжелый взгляд. – Я должен выследить ту тварь, которая расправилась с Хельгой! Она где-то рядом. Кружит, выжидая, когда я потеряю бдительность. Чем дольше яд отравляет меня, тем сильнее я чувствую ее.
– Ты не боишься, что эта игра может слишком плохо для тебя закончиться? – оборвал его Абальд.
– Да что там, не только для тебя, но и для всех нас. Что, если истина откроется тебе тогда, когда ты уже сделаешь роковой шаг за черту?
– Боюсь, конечно. – Гарольд пожал плечами, что-то упорно рассматривая за сплошной пеленой снега. – Очень боюсь. Но у меня нет другого выхода. Я так долго жаждал поквитаться с этим чудовищем, что просто не имею права отказаться от этого шанса.
– Ты скорее всего погибнешь! – воскликнул Абальд.
– Даже хуже. Ты сам превратишься в чудовище и примешься убивать направо и налево. Гарольд, опомнись!
Некромант ничего ему не ответил. Он продолжал стоять к нам спиной, вперив невидящий взгляд в белую мглу.
– Хеда, хоть ты ему скажи! – Абальд расстроенно всплеснул руками и обернулся ко мне.
Я с сомнением хмыкнула. Боюсь, Абальд несколько преувеличивает мое влияние на некроманта. И потом, не хочу я больше иметь с ним никаких дел! Да, он помог мне, спас Дирка от смерти, да не единожды.
Но в глубине души жила обида. Он стал моим первым мужчиной. Но при этом не предоставил особого выбора. Я испытываю к нему благодарность. Однако это светлое чувство омрачено стыдом. Еще долго я буду обречена вспоминать о тех сутках, что провела в доме некроманта. И, увы, не с самыми лучшими эмоциями. Скажу откровенно, это мой самый большой позор в жизни!
– Все наперекосяк, – вдруг негромко проговорил Гарольд, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
