К тому же мне показалось, что это сам Кеймон их опасается.
– Присядь пока, – любезно предложил мне Абальд и кивком указал на одно из кресел, которое словно дожидалось именно меня, выдвинутое в центр комнаты.
Естественно, я не собиралась этого делать. Стоя я чувствовала себя уверенней. И потом, вдруг Абальд отойдет от двери? Тогда существует пусть мизерный, но шанс, что я сумею улучить удобный момент и сбежать…
– Сядь! – устав ожидать от меня хоть какого-нибудь действия, приказал Абальд, оборвав тем самым мои заполошные размышления.
О, каким голосом он это сказал! Нет, Абальд не закричал на меня, даже не повысил тона, но в его интонациях я вдруг уловила отчетливое змеиное шипение. Помнится, именно так говорило совсем недавно со мной то чудовище, которое я ненароком вызвала своей кровью в кабинете Гарольда.
Спокойное безмятежное лицо целителя вдруг пошло рябью, будто через его кожу что-то пыталось прорваться наружу. Я попятилась от этого пугающего зрелища, не сводя с Абальда испуганного взгляда, налетела на злополучное кресло и чуть не упала на пол.
Буквально рухнула на сиденье и трясущимися руками вцепилась в подлокотники, силясь хоть немного умерить дрожь.
– Так-то лучше, – удовлетворенно произнес Абальд, и на его губах заиграла легкая усмешка.
– Зачем пугаешь ее раньше времени? – укоризненно проговорила Хельга, продолжая гладить Гарольда по голове. Добавила с непонятным предвкушением: – Ей и так сегодня придется через многое пройти и многое испытать.
Оптимизма мне это обещание не добавило.
Напротив, в жарко натопленной комнате меня кинуло в дрожь. Что все это значит?
– Если ты Хельга… – начала я и тут же замолчала.
Из-за волнения и страха голос по-прежнему отказывался служить мне. Я кашлянула раз, другой, потом повторила попытку.
– Если ты Хельга, то кто погиб три года назад? – спросила я, глядя на женщину.
– Служанка, – честно ответила она. – Найра. Глупышка тогда не задержалась в деревне, а, напротив, вернулась пораньше, поскольку к тому моменту, когда она приехала к матери, та уже пару дней как скончалась.
И это оказалось весьма кстати для меня.
Я вспомнила слова Гарольда о том, что тело его жены было обезображено до неузнаваемости. Помнится, он сомневался, Хельгу ли он видел. Что же, получается, его сомнения были более чем обоснованы. Но каким образом Хельга изменила внешность?
– А… – вопросительно протянула я, но тут же осеклась.
Хельга, улыбаясь, провела раскрытой ладонью по своему лицу.
