– Я не верю, что мой отец был виноват в тех ужасных вещах, в которых его обвинили, – негромко, но твердо проговорила я.
– Знакомая песня. – Гарольд досадливо поморщился. – Родные и близкие преступников до последнего не верят, что те могли совершить столь ужасные вещи. Тяжело признаваться в собственной слепоте и неспособности разглядеть чудовище в человеке, которого искренне любишь.
Интересно, мне показалось, или голос некроманта в действительности вдруг дрогнул, будто Гарольд лишь в последний момент сдержал предательский всхлип? Что это с ним?
Но Гарольд почти сразу взял свои чувства под контроль.
На мгновение зажмурился, а когда он вновь посмотрел на меня, то его лицо напоминало каменную маску – ни намека на какие-нибудь эмоции.
– Вы не понимаете! – от волнения я вновь перешла на официальный тон. – Виер Гарольд, мой отец просто не мог никого предать, потому что почти не покидал нашего дома. Ну на кого он мог шпионить и какие секреты мог передавать, если он ни с кем не общался? Но самое главное: я не верю, что мои родители покончили с собой! Отец был настроен более чем воинственно.
Он утверждал, что сумеет доказать, будто стал жертвой наговора. И я верила ему. Кто угодно мог подтвердить, что в нашем имении никогда не было никого постороннего!"
"Судя по всему, моя яростная тирада в защиту погибших родителей произвела впечатление на Гарольда. Он опять смежил веки, но при этом его пальцы нервно барабанили по подлокотникам кресла, доказывая, что некромант не дремал, а усиленно думал о чем-то.
– Что насчет твоей матери? – вдруг спросил он.
– Что? – недоуменно переспросила я, несколько ошарашенная столь резким поворотом разговора.
– Что ты можешь сказать о своей матери? – терпеливо повторил Гарольд, впрочем, по-прежнему не глядя на меня. – Насколько я помню, виера Ардали Артьян очень любила всевозможные приемы и светские рауты. Бал не был балом, если на нем не присутствовала графиня Артьян. Или хочешь сказать, что твоя мать тоже несколько месяцев до обвинения не покидала имение?
Я озадаченно молчала.
Моя мать… А какое, собственно, отношение она может иметь ко всему этому? Если я с трудом, но все же была в состоянии поверить, будто мой отец натворил глупостей, то в случае с моей матерью все это превращалось в полнейший бред!
– Я не понимаю, на что вы намекаете, – наконец, тщательно подбирая слова, проговорила я, по-прежнему обращаясь к Гарольду исключительно вежливо, словно нас ничего не связывало.
