Его простая речь могла быть порой обескураживающей и даже грубой, но достаточно действенной. В сражении и других смертельно опасных ситуациях, в которых оказывалась Хайлендская гвардия, главными были ясность и краткость слов. Утонченности и нежности не было места. Кроме того, тот способ общения с женщинами, который доставлял ему удовольствие, не требовал долгих разговоров.
Внезапно его мысли вернулись к тому, о чем думать не следовало бы. Его взгляд на мгновение остановился на женской груди, прежде чем он резко отвернулся.
Боже, надо прекратить думать об этом! «Она монашка, – напомнил он себе. – Она принадлежит Богу».
Однако он подозревал, что, вероятно, пройдет немало времени, прежде чем он забудет вид прекрасного женского тела, скрытого под монашеской рясой.
Юэн сжал челюсти.
– Ну, что будем делать, сестра?
После длительной паузы она громко фыркнула и подала ему руку. По-видимому, сестра Дженна решила не испытывать дольше его терпение. Это было разумное решение. Она быстро усвоила, что в его словах не было пустых угроз: он делал то, что говорил.
Юэн легко поднял ее, усадил перед собой, и они двинулись вперед. По его оценке, они должны прибыть в Берик к следующему вечеру. Им предстояло преодолеть путь примерно в сорок миль, однако передвижение вдвоем на лошади по пересеченной местности, избегая дорог, требовало вдвое больше времени.
Юэну приходилось много раз пересекать границу за последние два года, когда он участвовал в опасных операциях Хайлендской гвардии по нападению на английские гарнизоны, размещавшиеся в замках, поэтому он хорошо знал местность.
Ему знакомы были эти леса, он знал каждую тропинку среди деревьев, каждый склон холмов, каждый уголок природы, где можно оставаться незаметным.
Скорее инстинктивно, чем из-за реальной угрозы преследования, он старался по возможности не оставлять следов, однако из-за недавних весенних гроз это было почти невозможно. Тем не менее приближающийся дождь мог смыть эти следы. За то время, что он предоставил лошади для отдыха, пока он вновь «убеждал» сестру Дженну ехать с ним, на небе появились темные тучи, подул ветер, заставивший трепетать листву, и воздух стал заметно холоднее.
Однако приближение грозы не изменило его решения двинуться в путь. В конце концов Юэн усадил монашку перед собой и, обвив ее талию руками, чтобы взять поводья, внезапно осознал, что слишком поспешил, когда отказал ей в просьбе идти пешком. Когда он ощутил ее тело, ему чертовски трудно было помнить, что она монашка.
