Любовь Демона

Но доказательств этому нет, и к тому же я не готов ждать.

И спускать на тормозах никому не готов. Так что приходится обходиться своими силами.

Я знаю, как Ангелина может наказать меня — сильно, жестко. Жестоко. Если решит меня бросить.

В то, что такая красивая девушка на всю жизнь останется одна, я не верю. Она обязательно найдет себе какого-то порядочного чмыря и соберется за него замуж.

Дальше все просто. Я чмыря убиваю, меня садят, бинго. Заслуженное наказание получено.

По другому не будет, я никому ее не отдам.

Но я не стал подбрасывать ей идею. Пусть сама думает.

Телефон сигналит вызовом, смотрю на экран — Прохоров. Бывший тесть. Походу, все видосы с дочуркой уже пересмотрел.

Принимаю вызов.

— Слушаю, Игнат.

— Демьян, можем поговорить?

— Я на сегодня уже все, завтра приходи.

— Не выебывайся, зять.

— Я тебе больше не зять.

— Ладно, ладно, извини. Вырвалось по привычке. Давай встретимся ненадолго.

Что-то стелет Прохоров слишком мягко. Непривычно. Он любитель права покачать, а тут прямо медовый.

Ладно, «Шанхай» по пути, а корона и правда не упадет. Игнат хоть и гондон, но за дочь отвечать не должен.

Маякую охране, что едем в «Шанхай», и сворачиваю с проспекта.

***

— Проходи, Демьян, — Прохоров поднимается из-за стола, встречает на полусогнутых, — может, выпьем? Ты с орлами своими, есть кому за руль сесть.

Сажусь напротив, качаю головой, делая вид, что не замечаю протянутую руку.

— Не хочу. Говори, и я поехал.

— Как скажешь, — Игнат плюхается обратно на диван. — Я чего тебя позвал. Я не знал ничего, Демьян, клянусь. Ни про девушку твою, ни про ребенка. С Марго ты, конечно, жестко, но...

— Только давай без лирики, Игнат, — морщусь, перебивая. — А то ты не знаешь, что у дочурки твоей платиновая карта в этом клубе. И приехала она туда сама, по своей воле. Разве что немного неожиданно.

— Она все-таки твоя жена! — пытается вставить слово Прохоров, и меня накрывает.

— Моя жена сейчас дома с ребенком моим сидит. А твою дочь пол клуба там уже переебало. Из-за той подставы мой ребенок умереть мог, моя дочь, Игнат. Вбей себе это в голову, если так не доходит.

— Тихо, тихо, Демьян, успокойся, — в глазах бывшего тестя мелькает страх, — что ты так завелся? Согласен, не надо было Ритке во всей этой хуйне участвовать. Но она же тебя любила.

— Блядь, Игнат!

— Все, хорошо.