Любовь Демона

Во рту и в горле пересохло, как будто и меня изнутри сжигает. Уже сжигает...

— Полностью, — он выпрямляется, пряча руки в карманы брюк. Но я точно знаю, что он сжимает их в кулаки до побелевших костяшек.

— Хорошо, — пожимаю плечами и поворачиваюсь к нему спиной.

***

Демьян

Она здесь, она пришла.

Она рядом, протяни руку и возьми.

Я сто раз повторю себе, что она продажная сука. Но продажная сука куда-то подевалась. А здесь сейчас только она — мой Ангел.

Ее спина слишком белая на фоне того дерьма, которым заполнена моя жизнь.

Тонкая рука отбрасывает к стене бюстгалтер.

Длинные пальцы подцепляют полоски белья и тянут вниз. Дальше она просто переступает через них стройными ногами.

— Кожу сдерешь сам.

Стерва. Моя. Не моя. Малая."

"Чувствую себя пьяным. Не просто пьяным, бухим. Снимаю рубашку и отбрасываю, делаю шаг, протягиваю руку. Ее волосы подняты и скручены на затылке в тугой жгут.

Медленно, по одной достаю шпильки, пока тяжелая волна не падает мне в руки. И я зарываюсь в них лицом.

Они так же пахнут, как и раньше. И такие же шелковые и упругие на ощупь. Вдыхаю охуенный аромат, втягиваю носом, и как со стороны слышу собственное звериное рычание.

— Что... Что ты делаешь, Демьян? — спрашивает Ангелина дрогнувшим голосом.

«Люблю тебя»

Чуть не вырывается, успеваю затолкать обратно в последний момент.

Не люблю, а хочу.

Хватит уже размазывать сопли, особенно перед ней. И так по ходу хватает.

Разворачиваю за плечи, Ангелина инстинктивно прикрывает руками грудь. Неужели она ничего не видит и не понимает?

Впиваюсь в нее ртом и встречаю ожесточенное сопротивление.

Ангелина упирается руками в грудь, яростно уворачивается.

— Нет, Демьян, нет. Мы так не договаривались!

— Мы никак не договаривались, — повторяю попытку, но она снова уворачивается от моих губ.

— Я не хочу, — мотает головой, — не хочу с тобой целоваться.

— А я хочу.

От близости ее голого тела пах распирает, и в области солнечного сплетения тоже распирает. Кажется, сейчас взорвется нахер все.

— Я же шлюха. А у тебя жена есть. Ее целуй.

Отодвигаю девчонку, заглядываю в лицо. И спрашиваю, охуевая от догадки:

— Ты что ревнуешь, Ангел?

Она с силой толкает. Шипит, раскрасневшись от злости:

— Ты трахаться разучился, Каренин? Я не останусь ни на одну лишнюю секунду, будешь себя рукой удовлетворять.

— Ты хотела сказать, додрачивать? — скалюсь и упираюсь лбом в трогательно хрупкое плечо. — Нашла чем пугать. Это мой ежедневный секс.

Она замолкает удивленно.