— Выебут, — говорю.
— Сам выебу.
— Ну смотри.
Валит.
И мне бы хуй забить. Своих проблем дохрена. Только я же этого упертого ублюдка потом вытягивать из дерьма буду."
"Довыебывается.
Опять показывается мой помощник.
— Босс.
— Да?
— Провели, — отчитывается. — Но она настаивает на том, чтобы срочно с вами поговорить. Это не может ждать. Так сказала.
Дочь Батурова здесь. Жена губернатора. Вчера она лично следила за отцом, хотела понять, с кем он встречался.
Первое, что приходит на ум — вот крысы бегут с тонущего корабля.
Правда, ждал я кого-то другого. Одного из сыновей. Или младшего брата Батурова. Заядлого картежника, которому вечно требуются деньги на игры. Да хотя бы его высокопоставленного зятя.
А тут вдруг — дочь.
Пришла отца сливать. Опасается потерять привычное благополучие.
Но стоит мне увидеть ее, понимаю, не все так просто. Что-то есть в ее глазах. Что-то такое. Неуловимое. Не могу объяснить.
Только чую, не за деньги она боится. Не за потерю положения, которое есть у нее сейчас.
Тут другое. Глубже.
Или это обманчивое впечатление?
Внешность у нее такая. Не выглядит стервой. Вот и подкупает. Но кровь-то у нее с Батуровым одна. Какая дочь может быть у такого типа?
— Мой отец заказал вас, — говорит она, как только за моей спиной закрывается дверь и мы остаемся наедине. — Его человек что-то сделает с вашей машиной. Не взрывчатка. Но… все будет выглядеть как несчастный случай.
Об этом мне известно.
Каримов отследил.
А вот откуда известно ей? Батуров бы не стал обсуждать такое при свидетелях.
И при дочери так точно.
Ее брови дергаются, когда она видит, что озвученная информация меня не удивляет.
— Вы знаете, — роняет глухо. — Если знаете, то…
Замолкает. Обнимает себя руками. Смотрит в сторону. А после опять резко поворачивается. Ее черты ожесточаются.
— Это не первое заказное убийство, — говорит она, глядя в глаза. — Мой отец и раньше убивал. Иногда лично.
Шагает ко мне.
— Доказательства есть, — бросает.
Вкладывает что-то в мою руку.
— Надеюсь, этого вам хватит, — выпаливает.
— Должны же его хоть когда-нибудь посадить.
Переворачиваю в пальцах пластиковый прямоугольник. Кассета. Как на камерах прошлого поколения.
— Почему вы пришли ко мне? — спрашиваю.
Она неуверенно пожимает плечами.
— А кто еще его остановит? — невесело усмехается. — Вчера я впервые видела своего отца… таким.
— Готовы дать против него показания?
— Да, но только… — осекается. — Вы доведите все до конца. Одна наша журналистка пыталась.
