— А к каким имеешь?
Даже рот открыть не дает.
— Хотя нет, — бросает в момент. — Не надо отвечать. Не хочу знать. Все. Хватит. Да пусти же ты меня.
Выпутывается из моих рук. Вид у нее такой, что сам отпускаю. Понимаю, иначе нельзя. Сука. Рамиль. Нашел момент. Не сиделось ему спокойно.
Ну теперь “насидится”.
Воронцов ему это обеспечит.
— Ты зачем документы привезла? — спрашиваю.
Пробую ее переключить. Вернуть на ту волну, которая мне нужна.
— Там такая информация, — бросает, поведя головой в сторону, и мимо меня смотрит, в пустоту.
— Не для посторонних.
— Могла через кого-то передать.
— Могла, — роняет рассеянно, а потом будто и не здесь оказывается, заметно, как ее накрывает.
Мысли о другом.
Чую, куда все идет. И это мне совсем не нравится. Только отвлечь Катю больше не получается.
— Кто тебе их отправил? — спрашиваю.
— Что? — наконец, смотрит на меня, а после невесело улыбается и качает головой. — Все, отойди.
— Катя…
— Заговорить меня не получится.
— А я…
— А ты бы лучше подумал, как снова за решетку не загреметь.
— Не переживай. Я туда не собираюсь, — язвительно.
— Да? — протягивает. — Ну уверена, твой дружок тоже так думал. Вы же оба такие.
Рукой взмахивает. Неопределенно.
— Одинаковые! — выпаливает.
Отмахивается от меня. Проходит мимо.
— Постой.
Пробую ее задержать. Но знаю, передавить нельзя. Она и так сегодня на многое пошла.
— Больше в тюрьму не сяду, — громко чеканю.
Судорожно выдыхает.
Ее губы болезненно дергаются.
— Нет, Демьян, ты не можешь знать. Смотри, что творится.
37
— Да что творится? — спрашиваю.
Она молчит. Только головой качает, пытается мимо пройти, а я преграждаю дорогу. Останавливаюсь перед дверью.
— Ничего не творится, — говорю твердо. — Рамиль сам в дерьмо влез. А мои личные дела под контролем.
— Под контролем?
— Да.
Судорожно выдыхает. Глаза прикрывает.
— Забыл, — выдает вдруг.
— Что?
Прямо вся вскидывается. Резко. Взглядом аж врезает.
— Ты и в прошлый раз так говорил, — заявляет глухо. — Тогда.
— Теперь все иначе.
Брови приподнимает. Не верит нихуя.
— Катя, послушай…
— Слушала, — кивает. — Раньше очень много тебя слушала. И помню, куда это все меня привело.
Бесит это все. Пиздец. То, как она ускользает. Закрывается. То, что смотрит так, что и тронуть ее нельзя.
— Не о том ты рассказываешь, Демьян, — замечает.
— О чем надо?
— Ты куда уезжал? — чуть прищуривается. — Где и как свои дела под контроль брал? Хорошо съездил. Вижу. Как вернулся, так твоего дружка и посадили.
