И безотчетно живот прикрывает. Видно, и сама не замечает, как действует.
Но я все понимаю.
— А сама ты, что чувствуешь? — спрашиваю.
Брови вопросительно выгибает.
— Ты же со мной прощалась, Кать. Там. На кухне. И потом тоже. Когда до работы подвез. И так не прощаются, если похуй. Тянет нас. Вот где без вариантов.
Не отвечает.
— Почему мне не веришь? — спрашиваю.
Ноль реакции.
— Хотя понимаю, почему.
Опять ускользает. Отгораживается. И хоть рядом сидит, ни черта она не рядом. Отдалиться старается.
— Послушай меня сейчас очень внимательно, — заявляю.
— Сейчас я тебе говорю правду. Сам хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты и ребенок. Под моей защитой. Всегда. Так и будет. Рядом со мной нечего опасаться. Вот какие сейчас обстоятельства. Сейчас рядом со мной тебе будет безопаснее, чем где-то еще. И я не в криминале. Наоборот. Там все серьезно. Не могу тебе подробности рассказать. Да тебе это и не надо. Просто поверь мне.
Поддаюсь ближе к ней. Перегибаюсь через стол. Взгляд ее захватываю.
— Я тебя очень люблю.
Никогда бы тобой не рисковал. И уж тем более не рисковал бы нашим ребенком.
Ее губы дрожат. Слегка.
— Я спокоен, — добавляю. — Видишь? И ты успокойся. Нет никакой проблемы. Вчера я закрыл вопрос безопасности.
Задумывается. Пристально смотрит. Глаз от меня не отводит.
— Верь мне, — говорю. — Тебя же тянет ко мне. Ты сама не можешь иначе.
Хмурится. Прямо в лице за секунду меняется. Лицо даже жестче становится, черты заостряются.
Губы поджимает. Медлит. А потом как выдаст:
— Да какая разница, куда меня тянет?! Про ребенка нужно думать.
Про его будущее. В какой семье он будет расти. И как. Твой бизнес. Все эти твои грязные дела. Это же постоянная угроза. Всему! Пожалуйста, если ты действительно любишь, отпусти нас. Позволь жить спокойно. Нормально. Без твоего чертового криминала.
Долго смотрю ей в глаза. Внимательно.
— Ты меня сейчас слышала? Что я тебе сказал?
Будто подвисает.
— Слышала? — голос повышаю.
Не реагирует.
— Я кому говорю это все, Катя? — спрашиваю.
— Ты не слышишь. Про криминал забудь. Свои вопросы я решил. Так в чем проблема?
Она держит мой взгляд. Не отворачивается больше. Вижу, как вдруг срывается у нее слеза, стекает по бледной щеке.
— Боюсь, — шепчет.
Подхватываю ее за талию, перетягиваю к себе на колени. А она даже не вырывается. Только чуть дёргается от неожиданности."
"— Дурочка ты моя, — говорю и жадно ее запах втягиваю. — Нечего тебе бояться. Это пусть другие боятся. А ты под моей защитой.
