Бедрами рассекает. Ебать. Задница ходит точно поршни “Феррари”. Сука. Тянет магнитом.
Ладони обжигает. Дикая жажда дотронуться. Смять. Всю ее. Везде."
"Катя дергает плечом. Платье поправляет. Вверху. А низ вздергивает у бедер, когда усаживается на стул, поджимая правую ногу под себя. Успеваю выхватить точно выточенные колени, до того, как серая тряпка опять все скрывает.
Звон стекла заставляет отлипнуть от ее охуенных ног.
Это что еще, блядь, такое?
Изящные пальцы смыкаются на бутылке.
Водка. И не хватает там уже прилично.
Да, блядь, не просто прилично. Дохуя не хватает.
Горло бутылки ударяется о край стакана. Жидкость льется до половины. Потом добавляется вишневый сок.
— Зачем это? — спрашиваю.
— А что?
Пожимает плечами, забирая стакан со стола. Блядское платье опять сползает, открывая плечо. Но она его моментально возвращает обратно.
— Отмечаю, — выдает невозмутимо.
— Что ты отмечаешь?
— Что надо!
Чокается с бутылкой и делает крупный глоток.
Берет какие-то листы со стола.
Только теперь замечаю документы.
Папку в стороне.
— Развод отмечаю, — голос срывается, когда она отбрасывает страницы, что недавно подхватила, в сторону. — Новую жизнь!
Взгляд в меня впечатывает. Щурится, точно прицел наводит.
— Это же тебя надо благодарить? — бросает с горечью. — Ну спасибо.
Опять пьет.
Откидывается на спинку стула. Грудь вздергивается. Жаль, что в белье, сука. Но меня и так вставляет. Платье опять чуть сползает. И прежде, чем она успевает его на место вернуть, замечаю узкие бретели.
Сжать бы их. Дернуть. В клочья порвать, чтобы до конца оголить.
Смотрю на нее, а во рту мигом скапливается слюна.
Сожрать бы ее. Прямо сейчас. Вырвать на хер этот стакан из ее ладони. Разбить к хуям…
Но я просто смотрю. Зависаю на ней. Сам не замечаю, как усаживаюсь напротив, оседаю на стул.
Она такая…
Такая, что просто пиздец.
Блядь. На разрыв.
Тянет выбить у нее стакан. Скулы ее пальцами сдавить, сжать это красивое лицо в ладонях. Тянет губы зацеловать. Рывком ее загнуть, завалить, затрахать.
Здесь. На столе. У стены. Да похуй где.
Тянет… на дохуя чего.
Но я не делаю ни единого движения. Будто не хочу спугнуть момент. Все-таки она сама позволяет быть рядом. Наблюдать. Она меня терпит.
Так что я тоже позволяю ей. Пить. Глоток за глотком.
Смотрю, как двигается ее нежное горло, когда она слегка запрокидывает голову назад, прикладывается губами к стакану.
Смотрю — и, сука, нечем дышать.
Кислород выжигает легкие. Нахуй.
