От едва уловимой дрожи.
Еще. Сейчас.
Ее пальцы сжимаются на моих плечах. Не отталкивают и не притягивают. Замирают точно замерзают.
Но мне и такого жеста хватает. Будто током пробивает. Разламывает изнутри. Остатки самоконтроля летят к чертям. Оголодал по ней. Ебать как дико. А она сама виновата. Слишком долго дразнила. Ускользала. Будоражила.
Пора платить. Но нет такого количества ночей, чтобы ее долг передо мной закрыть.
Подхватываю ее под ягодицы. Расталкиваю бедра толчком. Усаживаю на стол, заставляя развести ноги шире.
Давай. Ближе. Теснее. Да, так.
Блядь. Нет. Нихуя. Мало мне.
Задираю платье. Забираюсь под ткань. Дергаю застежку бюстгальтера. Накрываю голую грудь ладонями. Сминаю.
Тут мне и прилетает.
Ее зубы смыкаются на моей губе. Ощутимо. Пиздец. Маленькие ладони сжимаются в кулаки, врезают по груди. Ноги дергаются, она вся будто ходуном ходит, извивается.
Вот же сучка. Упертая, пиздец.
Выворачивается из захвата. Отталкивает. Соскальзывает со столешницы, отходит на несколько шагов назад.
А я наблюдаю за ней исподлобья.
Как она отступает. Слегка пошатывается. Как быстро застегивает бюстгальтер. Платье поправляет, лихорадочно одергивает. Как руку поднимает. Резко, в сторону. На выход мне, блять, показывает.
— Пошел! — выдает, глазами сверкает. — К черту.
Пойду. Раз так просишь.
Ухмыляюсь. Вытираю кровь со рта тыльной стороной ладони.
Пойду. Да, Катя, пойду. В тебя.
— Что ты ухмыляешься? — она брови сдвигает, хмурится. — Видеть тебя не хочу.
Понял? Никогда.
Молчу.
— Все, — Катя прикрывает глаза, отворачивается и устало бросает: — Давай, пошел отсюда.
Выходит из кухни.
За ней направляюсь.
Она в гостиную двигает. И я следом. Ее такую без присмотра точно оставлять нельзя. Так что хер ей. Без того валить не собирался, а теперь точно никуда не уйду.
Поворачивается. Губы поджимает. Останавливается посреди комнаты. Обнимает себя руками. Взгляд колючий, прямо прошивает.
Опираюсь бедром о дверной косяк. Выжидаю.
— Ну что ты хочешь? — резко бросает она, плечами передергивает.
— Чего тебе от меня надо?
Тебя.
— Мы разговор не закончили, — отвечаю.
— Закончили, — замечает твердо.
— Договорить надо.
Язык к языку.
До стонов. До судорог.
И не пизди, будто тебе это не зашло. Зависла же. Поддалась. Контроль потеряла. Почти ответила мне.
— Нет, нет, — заявляет твердо.
— Катя…
— Нет, хватит.
Головой качает. Решительно, порывисто. Отворачивается, дальше по комнате проходит.
