— Отойди, — говорит. — У меня назначена встреча.
Пробует пройти мимо, ведь я точно на автомате отступаю.
Как условный рефлекс.
Ебануться.
— Какая на хер встреча? — рявкаю.
За талию перехватываю. Возвращаю ее обратно. Толчком разворачиваю лицом к себе, вжимаю в стенку.
— Какого хера, Катя?
— Не кричи, — морщится.
Головой мотает. Виски растирает.
Что, болит?
Ну еще бы, блять. Похмелье после вчерашнего. Выпила столько, что едва соображала. И сейчас тоже хуево соображает. Если всерьез надеется так легко и просто съебать.
— Ты какого черта делаешь? — говорю.
Ниже тон.
Ярость стараюсь погасить.
— А ты? — выдает Катя.
Взглядом стреляет.
А потом вдруг вздыхает. Устало. Усмехается с горечью.
— Чего ты от меня хочешь?
— Не поняла? — хмыкаю, склоняю голову к плечу. — Всю ночь объяснял. Но вижу, надо повторить.
Молчит.
Холодная. Чужая. Вид у нее такой, что приближает к выводу, будто я уже ебанулся нахер. И наша прошлая ночь гребаная галлюцинация.
Но руки сами к ней тянутся. Подаюсь вперед.
— Нет, — говорит Катя.
Головой качает. Смотрит, заставляя застыть. Своими блядскими глазами на цепи держит. И крепко. Пиздец крепко.
Только я эту цепь раздираю.
Зажимаю сучку возле стены. Вбиваю кулаки в поверхность по обе стороны от ее талии. Хуй она удерет отсюда, пока мы все не выясним.
— Что за херня, Катя?
Кривится. Вижу, злится. Глаза гневно вспыхивают. Эмоции аж искрят. А она молчит. Подавляет все. Прячется за холодом.
Опять не так? Громко обратился? Грубо?
Похуй, блять. Вывела же. Неужели сама не понимает? Вроде успокоилась же.
И вот снова жилы вытягивает.
— Быстро же ты забыла, как кончала подо мной.
Горло ее обхватываю. Мягко. Взгляд ловлю.
— Ну ладно, — усмехаюсь.
Дергаю пояс ее пальто. Накрываю живот ладонью. Тяну блузку, забираясь под тонкую ткань.
Она нужна мне. Голая кожа. Горячая. Моя. Вся моя, блядь.
— Пора твою память освежить.
— Руку убрал, — резко говорит, приказывает.
Запястье мое пальцами обхватывает. Ногтями царапает. Отдергивает от себя.
Взгляд колючий.
Охренеть.
— Не играй так, — выдаю отрывисто. — Будто нихуя между нами не было.
— Было, — выдыхает.
— Тогда…
— Но это ничего не значит.
— Что ты несешь, блять? — рычу.
За плечи ее обхватываю. Встряхиваю. В глаза заглядываю. И задыхаюсь. Накрывает охуеть как, потому что не различаю там нихера.
Закрылась от меня. Гребаная стена.
И не пробить это никак. Сука.
— Правду говорю, — отвечает тихо. — Как есть. Нет ничего. И не могло быть. Я же просила тебя уйти.
