- Тогда не буду задерживать, отдыхай! И, - помялась она, - не держи на волков зла. Я им, конечно, устрою разбор полётов, выясню, что они выкинули, но уверена, всерьёз обижать тебя или вредить ни один из них не собирался.
Оставшись одна, Ольга огляделась – будто и не уезжала!
Прошлась по комнатам, провела ладонью по столу, подмечая, что всё стоит так, как она сама когда-то расставила. На кухне одуряюще пахли похлёбка и мясо с картошкой, желудок немедленно напомнил, что ему давно уже нечего делать.
Отбросив ностальгию, волчица отправилась в душ.
Дом был хорошо нагрет, поэтому она не стала сразу одеваться. Сначала состирнула своё бельё, повесила сушиться, затем поставила у батареи валенки, повесила шубу и переместилась в спальню.
В груди защипало – пахло Максимом. Не настолько ярко, как раньше, а приглушённо, будто волк давно здесь не появлялся.
А кстати – куда он подевался? Почему Решетникова не было на Слёте, почему его и сейчас в стае нет, а вместо него по делам летает Кузнецов? Надо бы Ирину расспросить.
Оля открыла шкаф и глубоко вздохнула, втягивая запах – тут аромат Максима ощущался сильнее. Ну, и что же ей надеть? В его штанах она утонет, рубашки ей за платья сойдут. Халат Максима… В нём она рискует заблудиться.
В конце концов, волчица остановилась на рубашке и спортивных брюках. Пришлось подворачивать рукава, заправить штанины в носки и подвязать брюки поясом от халата.
Зеркало показывало жалкое зрелище – худоба девушки ещё больше подчёркивалась одеждой не по размеру, а тёмные круги под глазами и впалые щёки дополняли образ «Голодающий с Поволжья».
«С Дальнего Востока, - поправила её волчица и напомнила, - Надо поесть!»
И снова она бежала по голубому снегу тундры, а за ней – большой и сильный волк. Догнал, повалил в сугроб, щекотно лизнул в мордочку, а Умка, грозно, но совсем не свирепо, зарычав, проскользнула у него под брюхом. Шутливо куснув самца за ляжку, волчица припустила вперёд. И в это мгновение небо вспыхнуло, раскрашивая снег и бегущих волков.
Самец снова догнал и… И картинка сменилась. Теперь это была яранга, полог. Он и она. Обнажённые, трепещущие, умирающие от страсти и желания. Нежные руки, язык, губы, наслаждение на грани потери сознания. Разрядка, похожая на Северное сияние… Максим наклоняется к ней, будто собирается что-то сказать, она ждёт и предвкушает. Его лицо прямо перед ней, глаза держат, не отпускают, она тонет в них и не хочет возвращаться.
