– Цела? Где-то болит?
Ольга только хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться.
- Да оторвите его, он же нам обвиняемого прямо тут прикончит! – рявкнул Верховный, и чуть сместившись, открыл Оле обзор.
В оркестровой яме крутилась куча мала, от рыка, нет – рёва, казалось, сотрясаются стены.
Зрители повскакивали, самки жались к стенам, а самцы, все как один, даже пожилые, с горящими глазами следили за происходящим, еле сдерживаясь, чтобы не присоединиться к разборке.
Мимо Ольги, рявкнув так, что клубок внизу сразу распался, пролетел Антонио.
Волчица увидела, как он схватил волка, вздёрнул его и почти выбросил из ямы в сторону первого ряда. – Ряды с первого по десятый в мгновение ока опустели, и только покачивающиеся сидения указывали, что долю секунды назад на них кто-то сидел.
Выброшенный волк поднялся – Ольга увидела, что это Максим и громко ахнула. Волк резко развернулся на звук и хрипло спросил:
-Цела?
Ольга кивнула.
Тогда Максим перевёл взгляд в яму, где на полу скулило и трепыхалось, пытаясь уползти, то, что недавно было Валерием, и, зарычав, двинулся к нему.
- Максим, успокойся, - дорогу ему заступил Антонио.
Ответом послужил ещё один рык.
- Твою ж мать, его переклинило, - пробормотал Верховный. – Сейчас отец из него котлету сделает.
И встряхнул Ольгу:
- Не молчи! Позови его! Позови Максима. Отвлеки, скажи, что тебе плохо. Ну, не тормози, они сейчас сцепятся!
- Максим, - отмерла Ольга. – Мне… Иди ко мне!
Мужчина замер.
Верховный сжал плечо волчицы, побуждая продолжить.
- Максим, - жалобно пробормотала волчица. – Мне… плохо.
И начала сползать на пол.
Упасть она не успела, потому что волк подхватил её у самого пола, невероятным прыжком взлетев на сцену.
- Где болит? Оля, не молчи! – Решетников осторожно держал её в охапке и с тревогой всматривался в багровые отпечатки на шее. – Где врач, мать вашу?
- Ничего, уже ничего, - Ольга попыталась принять вертикальное положение, но Максим подхватил её на руки и прорычал в лицо Верховному:
- С тобой позже поговорим, Веррррховный! Немедленно врача!
И едва не бегом бросился вон из зала.
А шея почти не болела, только ныло отбитое о Валерия колено, да мозжила ушибленная, бывшая укушенная, рука. Зато как же удобно и уютно было находиться на руках у волка! Лежала и лежала бы…
Решетников шагал, бормоча какие-то глупости, вроде – сейчас доктор посмотрит, всё будет хорошо, только не закрывай глаза! – а Оля просто наслаждалась.
