Это кто-то из наших, из россиян.
Сердце замерло, ноздри с силой втягивали воздух, пытаясь рассортировать доносящиеся из-за закрытой двери запахи.
Да нет, не может быть! Откуда? Бред.
Не в силах больше мучиться от неизвестности, мужчина рванул на себя плотно пригнанную дверь, и, как в омут с головой, шагнул в комнату.
В первую секунду ему показалось, что он ослеп и оглох одновременно.
Самый лучший запах на свете – запах его единственной…
Это не сон, не горячечная галлюцинация, не игра воспалённого воображения – женщина стояла возле стола и смотрела на волка.
Жадный взгляд мужчины разом охватил тонкую фигурку, руку Ольги, сжимавшую скатерть – откуда тут взялась скатерть?? – и остановился, встретившись с глазами волчицы.
Время остановилось, как и его сердце.
Радость и затаённый страх – в глазах Ольги.
Потрясение и горячая, отчаянная, на грани разрыва, надежда – в глазах Максима.
Он не дышал, не двигался, боясь, что моргнёт, и всё исчезнет, как мираж. Ольга, не выдержав напряжения, переступила и неуверенно улыбнулась.
- А я… пирог с мясом испекла.
И его отпустило.
Сердце, навёрстывая простои, рвануло вскачь, ноги подкосились, перед глазами плыло и качалось.
- Оля, - простонал мужчина и, шагнув к женщине, опустился перед ней на колени, обнял, сгрёб в охапку, прижался, сотрясаясь от спазма в горле. В силах произнести только одно слово.
- Оля… Оля…
Замер, когда почувствовал её руку на своей голове, затаил дыхание, веря и не веря. Поднял лицо и увидел, что волчица улыбается.
Иногда слова не нужны.
Достаточно только взгляда, прикосновений и бешено стучащих сердец, чтобы прошлые обиды и ошибки, остались за стенами дома.
Иногда нужно потерять, чтобы понять, что готов всё отдать, лишь бы вернуть.
- Ты знаешь, что теперь я тебя никуда не опущу?
- Только попробуй отпустить!
Ночь мягкими лапами скользила над заснеженным городом, заглядывала в окна, подмораживала свежевыпавший снег. Развеселившись, раскрасила небо Северным сиянием, любуясь, как пробегают по сугробам зелёные всполохи.
И замерла возле одинокого, засыпанного по самую крышу дома – там поселилось счастье.
Под утро, когда городок ещё спал, а дикие звери уже собирались на дневные квартиры, дверь в домике открылась, и на снег изящным прыжком перенеслась крупная белая волчица. Следом за ней через сугроб перелетел матёрый самец – толстолапый, лобастый, с широченной мощной грудью, окрасом на полтона темнее самки.
