— И солгать…
Он бросил на нее тяжелый взгляд:
— С чего вы решили, что я лгу?
— У вас уже есть трое сыновей. К чему тогда все эти истории о необходимости наследника?
— Потому что ни один из них не дракон! — бросил герцог, и она поразилась горечи, которая прозвучала в его голосе. — Ни один! Они не могут и не должны возглавлять клан.
— Но почему?
— Почему они не драконы, почему не должны возглавлять клан или почему я выбрал вас? — отрывисто уточнил он.
Девушка растерянно кивнула.
Заложив руки за спину, Амстел зашагал по крыльцу.
— Здесь особо нечего рассказывать, и это не та история, которой хвастаются. Я был слишком молод, а Эрмина — слишком умна и красива. Я только что прошел обращение. Стал драконом и полноправным главой клана. И у меня не было отца, способного запереть меня в фамильном замке. — Он невесело улыбнулся и покачал головой. — Эрмина хорошо понимала, чего хотела. Слишком расчетливая. Это было ее ошибкой и… моей. Когда родились Лотар и близнецы — Йозеф с Астором, — надо было забрать их у матери.
Но я этого не сделал.
— Что с ней стало?
— С Эрминой? Умерла много лет назад. Но время было упущено.
Он внимательно посмотрел на Эмбер, которая слушала его, затаив дыхание.
— Вы сможете это сделать, Колючка. Вы можете родить мне наследника. И если после этого вы захотите уйти, я отпущу вас.
Эмбер захотелось, чтобы он ее ударил. Тогда у нее появился бы повод его ненавидеть. Но не теперь, когда он лишь объяснил ей правила их союза. Заметив, что сжимает край плаща так, что побелели костяшки пальцев, она медленно разжала руки.
— Как вам будет угодно, мессир.
Она наклонила голову, чтобы скрыть злые слезы, и, не обращая более внимания на герцога, вошла в дом. Поднявшись в свою спальню, девушка дрожащими руками скинула плащ и зашвырнула в угол. Больше всего она злилась на собственную глупость. Как она могла даже подумать, что герцог, к услугам которого были первые красавицы королевства, может заинтересоваться ею?"
"Эмбер с усмешкой взглянула в зеркало.
Ее внешность была далека от идеальной. Несмотря на изящный нос и большие глаза, лоб слишком высок, скулы резко очерчены, а подбородок упрямо выступал вперед. К тому же у нее широкие брови, что, по утверждениям мачехи, не придавало лицу изящества. Корнелия всегда предупреждала падчерицу, чтобы та поменьше улыбалась, поскольку от этого глаза кажутся узкими, а рот, наоборот, слишком большим.
Сейчас Эмбер готова была согласиться с мачехой во всем.
