— Мало, — подтвердила я, — но если не расскажете, то будет больше."
"Господи, как ноги болят! В этой халупе хоть один стул имеется? Осмотрела помещение более внимательно, но стула так и не нашлось. Здесь вообще практически ничего не нашлось кроме каких-то тряпок в углу и деревяшек, поколотых на щепки.
О, дырявый ящик! Должен сойти за стул. Я подошла к нему и с кряхтением уселась, а точнее упала на него. Не знаю, как потом буду подниматься, но пока сидим.
— Давай, бабуля, не томи. Я уже и так вся во внимании.
Но бабка продолжала молча хмурится и внимательно меня рассматривать.
— Ты кто такая? — наконец-то разродилась, прости Господи, старуха.
— Вот и мне интересно, — обрадовалась я, — так кто же я такая?
Вернула вопрос бабке.
— Неужто блуждающий огонек дуреха поймала? — бабка горестно покачала головой. — Что ж ее понесло-то на болота. Ей бы жить, да жить.
— Давайте без лирики, бабуль, я так понимаю, что Вы в курсе происходящего.
Бабка уже совсем серьёзно кивнула и сказала:
— Лучше б не была.
Пошли, чужая душа, сейчас все тебе расскажу.
Бабка развернулась и нырнула во вторую дверь. Там оказалась спальня не намного больше той, в которой проснулась я. Ну, спальня, это я загнула. Так, четыре стены нищеты в чистом виде. Разваливающаяся деревянная кровать, укрытая какими-то тряпками, стул на трёх ножках и перекосившийся стол. Керосиновая лампа и две свечи стояли на столе. И маленькое окошечко, затянутое мутной прозрачной пленкой, вот, пожалуй, и вся обстановка.
— Аккуратнее там! А то тушей своей завалишь мне кровать, она и так из последних сил держится! — крикнула старуха при моей попытке присесть на кровать.
Видать, первый шок прошел, и к бабке возвращалось обычное состояние старой склочницы.
Я пожала плечами и аккуратно уселась на заскрипевшую мебель. Та и правда могла рассыпаться в любой момент.
— Сколько лет тебе-то, чужая душа?
Спросила старуха, немного подумав.
— Пятьдесят восемь исполнилось недавно, — смысла скрывать возраст не было.
— Почти ровесницы, значит, — хмыкнула бабка, и я удивленно на нее посмотрела.
На вид ей было все девяносто, а то и девяносто пять.
— Что зыркаешь так удивленно, — грубо гаркнула старуха, — в нашем мире без магии долго не живут, да и бедность ест не хуже любой болезни.
Что правда, то правда. Это я понимала, это было мне близко. Всю жизнь тянула на себе семью, убегая от нищеты, но мой алкаш Игорь так и не дал мне увидеть свет в окошке. До самой смерти мотал из меня нервы, деньги и кровь.
