Любовь и гром

 — Пусть ваши люди остаются на месте, а вам и остальным женщинам я бы посоветовал сидеть в каретах и не смотреть.

— Не смотреть на что? — спросила она, но Кольт уже повернулся спиной и направился к своему коню, не расслышав вопроса. Или не пожелав услышать. В любом случае Джослин была слишком раздосадована, чтобы переспрашивать.

Она медленно побрела обратно к карете и уже было собралась забраться внутрь, где продолжала безмятежно спать Ванесса, но тут остановилась, сообразив, что собирается в точности выполнить приказ Кольта, и разозлилась еще сильнее.

Джослин обошла карету и встала в тени, желая выяснить, сколько времени потребуется Кольту, чтобы убедить индейцев уехать. Пусть уж лучше у него уйдет на это весь оставшийся день, раз ей пришлось платить такую цену! Но не прошло и пары минут, как Кольт поскакал назад.

Джослин досадливо поморщилась. Неужели так просто? Оппортунист несчастный! Но нет, он проделал лишь половину пути. А один из индейцев последовал за ним. Они спешились примерно ярдах в двадцати от обеих групп.

Значит, собираются побеседовать тет-а-тет. Очень хорошо. Уж она позаботится, чтобы преимущество было за Кольтом. Вероятнее всего, он хочет пустить в ход какие-нибудь далеко не джентльменские угрозы. В конце концов он намного выше воина-апача и значительно шире в плечах. Чистокровный индеец действительно был маленьким и довольно щуплым, просто недокормыш какой-то.

Но мужчины не стали разговаривать. Апач, чьи голые коленки сверкали между высокими мокасинами и желтой набедренной повязкой, доходящей до середины бедер, наклонился и положил ружье на землю.

Свою белую рубаху с длинными рукавами он, должно быть, где-то купил или выменял. На поясе у него висел патронташ, за которым торчал нож с длинным лезвием. Теперь, когда индеец приблизился, Джослин заметила, что его кожа намного темнее, чем у Кольта, а черные, перехваченные красной повязкой волосы — короче, едва достигают плеч. Несмотря на небольшой рост, индеец, ожидавший, когда Кольт повернется к нему, выглядел довольно грозно.

Тем временем Кольт снял свою замшевую куртку, под которой сегодня — чего Джослин раньше не заметила — на нем была замшевая же рубашка. Длинная, выпущенная поверх брюк и перехваченная искусно отделанным поясом. Когда Кольт повернулся, чтобы повесить куртку на луку седла, Джослин увидела на рубашке вышитый на груди узор, сделанный… Черт бы побрал это расстояние! На плечах похоже на белый и голубой бисер, но с уверенностью сказать нельзя.