Любовь и гром

Здесь возникла еще одна неожиданная проблема. Джослин с трудом доставала до края окна. К тому же она прекрасно понимала, что ни при каких обстоятельствах не сможет подтянуться и влезть в него после того, как ей едва не выдернули руку из плеча.

Ей претило опять просить Кольта, но выбора не было.

— Не могли бы вы еще раз мне помочь и немного подтолкнуть?

Она не видела, как его глаза опустились вниз и уставились на то место, под которое ему скорее всего придется ее подталкивать. Его мужское естество, и без того полунапрягшееся от одной только ее близости, воспряло во всю свою мощь.

Никакие силы ада не удержат его от дальнейших шагов, стоит ему только к ней прикоснуться. И он сильно сомневался, что сможет совладать с собой, даже если просто наклонится, чтобы подставить руку ей под ногу. Нет, с него хватит!

— Ни за что в жизни, герцогиня, — решительно отрубил Кольт.

И тут терпение Джослин лопнуло.

— Мне, конечно, очень жаль, но я не в состоянии справиться с этим сама. У меня болят руки, я замерзла и устала… Уж не думаете ли вы, что я лазила по окнам и скакала по крышам ради собственного удовольствия?!

— Черт побери, женщина! Сейчас глухая ночь! Кто, к черту, станет шататься в это время?

— Вы, например, — едко заметила она.

 — И те джентльмены, которые залезли в мою комнату. И кто сказал, что нет еще других, поджидающих в фойе?

Тут она права, но все равно ом ни за какие коврижки не прикоснется к ее пленительному упругому заду.

— Ладно, подвиньтесь, — мрачно буркнул Кольт и одним движением запрыгнул в окно.

Именно этого он и старался избежать — вновь оказаться в ее комнате, да еще и вместе с ней! Наедине. Он привык считать, что может выдержать все: боль, пытки, искушение, — пока не повстречался с ней. Господи, даже тот садист-погонщик Пратт не сумел сломить его. А маленькой рыжухе это почти удалось, причем без всяких усилий с ее стороны. И главное, он не может ни в чем ее винить. Потому что точно знает: причина его бед — в его собственных штанах.

Вожделение превращало его волю в мякину, вдребезги разбивало гордость и самоуважение. Ему никогда прежде не приходилось сталкиваться с подобной проблемой, и он не знал, как быть в этом случае. Он понимал только, что жаждет обладать этой женщиной больше всего на свете. И каждый раз, как видит ее, это желание только возрастает. Вполне достаточно, чтобы захотеть перерезать себе глотку.

Полный отвращения к самому себе.