Любовь и гром

Таким образом, мне вовсе не требовалось ждать обручального кольца на пальце, как ты изволил выразиться, чтобы получить желанного мужчину. Мне некому указывать, что я должна делать, а чего не должна.

Он долго смотрел на нее, переваривая услышанное, затем покачал головой.

— Это, конечно, философия вдовы. Но точно так же, как ты не была просто девственницей, ты не просто вдова. Причины твоего необычного положения меня не интересуют. Но повторяю: девственницы не расстаются со своей невинностью без серьезных оснований для этого.

— Я тебе уже ответила! — закричала она. — Не понимаю, что еще ты хочешь…

— Правду!

— Почему ты мне не веришь?

— Потому что вижу выражение твоих глаз, женщина. Джослин побледнела.

— Что?

— Ты о чем-то умалчиваешь. И это написано у тебя на лице. Я вычислил сегодня ночью, что у тебя должны были быть какие-то скрытые мотивы, чтобы заполучить меня в свою постель.

— Но я хотела тебя, — настаивала Джослин. — Это должен был быть именно ты, разве тебе непонятно?

— Да, непонятно.

Джослин выпрямилась, от злости выйдя из ступора, в который ввергли ее его подозрения.

— Покорнейше благодарю, но с меня достаточно! Отпустите меня сейчас же.

— Вряд ли, — мягко произнес он и привлек ее к себе. Попытка запугать ее ни к чему не привела. Кольт понял это, увидев, как она строптиво вздернула подбородок. Он может вытрясти из нее душу, она все равно ничего не скажет. Но он так или иначе должен знать.

— Какого дьявола ты вытворяешь? — воскликнула Джослин, почувствовав его губы на своей шее.

— После всех этих разговоров о желании ты еще спрашиваешь?

— Но…

— Но что, герцогиня? — Его губы переместились к ее уху, а руки крепче прижали ее, так что между их телами больше не осталось свободного пространства. — Желание, надо полагать, было очень сильным, раз ты решилась расстаться с девственностью, чтобы удовлетворить его. А что-то столь могучее так просто не исчезает… Или исчезает?

— Нет… не исчезает… — услышала она свой ответ и изумилась не меньше, чем Кольт.

Но это, совершенно очевидно, было чистой правдой. Именно желание почувствовала Джослин, как только Кольт обнял ее. И это желание все росло. От Кольта пахло землей, потом и мужчиной, и она снова хотела его, как и прежде. Хотела, несмотря на то, что у нее больше не было иной причины, кроме стремления получить удовольствие, которое, как она теперь знала, он мог ей доставить.