Любовь и гром

То-то будет скандал, если люди узнают, что"" она взяла в любовники своего полукровку проводника. А шлея ей сейчас под хвост попала лишь потому, что он сообщил ей о конце их отношений прежде, чем она сама успела его прогнать. Потому-то она и стала такой чопорной и брюзгливой.

Выскочив на платформу, Кольт вынужден был бежать, догоняя герцогиню. Ей бы следовало пойти к грузовому вагону, чтобы сначала забрать лошадей, а она рванула прямиком в город. Он чуть было не решил: пусть сама и идет. Но забота о ней уже вошла в привычку.

Пока он не убедится, что ее люди уже прибыли, и не передаст ее им с рук на руки, он не может ее оставить.

Джослин была слишком разъярена, чтобы видеть куда идет, мимо кого идет и вообще что-нибудь в городе Шайенн, территории Вайоминг. Она чувствовала себя… использованной. Господи, неужели всю эту неделю он лишь по-своему мстил ей? Считал ее потребительницей и решил отплатить той же монетой? Какая низость! А что еще она может подумать? Не далее как утром он исступленно занимался с ней любовью, а потом нежно держал в объятиях.

А сейчас не мог дождаться, когда наконец от нее избавится, чтобы больше не видеть. Господи, неужели все кончено, и она его больше никогда не увидит, никогда не почувствует на своем теле его руки?

Как же она это вынесет?

Ее шаги замедлились, грудь стянуло болью. Джослин пыталась напомнить себе, где находится. Нельзя плакать на людной улице! Но слезы неудержимо бежали по щекам. И тут ее грубо схватили за запястье и рванули в сторону. Первой мыслью было: еще нет, он еще не покинул меня.

Но когда чья-то рука зажала ей рот, а к шее прижалось что-то острое, эта мысль тут же исчезла, — Тебе везуха, что сперва босс хочет тебя видеть, девка, не то я б тебе глотку прямо тут перерезал. Только двинься, и я его огорчу.

Она поняла предупреждение, но не была уверена, стоит ли ему следовать. Чего ждать? Зачем перед смертью сносить издевательства англичанина, когда можно покончить со всем здесь и сейчас?

Кроме человека, притиснувшего ее к себе, зажав рот и приставив нож к горлу, она увидела еще одного.

Он стоял, прислонясь к стене у угла дома, и держал одну руку под теплой курткой. Джослин не сомневалась: там спрятан револьвер, чтобы не видно было с улицы. Ее саму тоже оттащили к стенке, и теперь вряд ли ее могли заметить в тени между домами, разве что кто-нибудь пойдет по этому узкому проулку."

"Она не понимала, почему они все еще стоят тут. Наверняка где-то за домом их ждут лошади, чтобы увезти ее к Длинноносу.