…Поговорить не удалось: после того марафона, что устроил мне Алекс, я чувствовала себя тряпичной куклой, руки-ноги не шевелились, и, казалось, в теле не осталось ни одной целой косточки. Все, на что меня хватило, это свернуться калачиком под боком супруга – теперь это слово не пугало, – сладко зевнуть и наивно понадеяться, что утро будет мудренее вечера. Оно и оказалось… Едва продрала глаза, ощущая приятную ломоту в теле, как наткнулась на полный сожаления взгляд Алекса.
– Пора, – шепнул он и нежно поцеловал.
– А… Э… Как?.. – прохрипела я, сонливость и утренняя нега разом слетели, и в животе ледяной глыбой застыл страх. – Может, отпустишь?..
– Не могу…
– Алекс!.. – взвизгнула я, резко сев и испуганно уставившись на него.
На меня со всей ясностью обрушилось понимание, что про жертвоприношение – не шутка. Сиреной взвыл инстинкт самосохранения, побуждая куда-то бежать, что-то делать, спасать жизнь в конце концов!.. Но ни сделать, ни сказать я больше ничего не успела.
– Прости. – Мой сероглазый предатель покачал головой и щелкнул пальцами.
Спину заморозило от ужаса, но пошевелиться я не могла. Остальное происходило, как во сне: встала, на деревянных ногах подошла к брошенному платью, оделась. Пригладила растрепанные волосы, повернулась к уже облачившемуся в свой балахон Алексу, встретилась с ним взглядом… В его глазах вдруг мелькнуло что-то похожее на тоску. Мы не разговаривали. Я не могла, губы словно слиплись, а Алекс… Наверное, не хотел.
Снова коридор, пещера, алтарь, безликие синебалахонистые… «Это сон, сон, сон, я сейчас проснусь…» – в пустой черепушке билась одна эта мысль, отдаваясь в висках тупой болью.
И все то время, пока укладывалась на алтарь, – тело по-прежнему не слушалось меня, только тихих указаний супружника, – я не сводила напряженного взгляда с Алекса. Ну придумай что-нибудь, ты тоже этого не хочешь, я вижу!.. Когда надо мной поднялся нож, который держали те самые пальцы, которые совсем недавно доставляли мне столько удовольствия, я страстно захотела зажмуриться, однако тело так и не подчинилось мне.
Могла бы – взвыла от ужаса, но…
Раздался странный звенящий звук, и грозный голос резанул:
– Убери от нее свои грязные лапы, убийца!
Ой, сколько пафоса-то… А кто это вообще такой?! Перевела взгляд… Блондин. Высокий. С нахмуренными бровями, сверкающими голубыми очами, классическим римским профилем, весь в белом, с мечом в руке… И с сияющей аркой за спиной – портал, что ли? Эм… мужик, ты за мной?..
