Старуха каркнула вороной:
– Никого, милая! Нам с твоей мамой показалось, что в ворота стучат, но это, должно быть, ветер.
– Иди спать, детка! – прокричала черноволосая, не отнимая клинка от горла Ансельма.
Девушка смотрела прямо на него, но не видела. А это означало, что она либо безумна, либо слепа.
Ансельм медленно поднял руку и тоже поднес палец к губам: тс-с-с. Потом с величайшей осторожностью сделал шаг назад.
Лезвие у горла дрогнуло, верхняя губа женщины приподнялась, как у дикой кошки, обнажив хищный оскал, но старуха замахала на нее по-птичьи скрюченными лапами, указала на дверцу в заборе и посторонилась, давая Ансельму дорогу.
"
"Он двигался тихо, как мог. Но у слепых чуткий слух. Девушка на веранде повела головой, выискивая источник шума, незрячий взгляд уставился в лицо Ансельму, как мушка снайпера… Старуха вдруг зашлась в кашле.
– Бабушка! – Юная прелестница бросилась к ней на помощь.
Женщина с кинжалом, скривившись, махнула Ансельму: уходи.
* * *– Что, кутенок, струсил? – потешался поутру капрал Друнго.
Ансельм попытался оправдаться:
– Я заблудился. Увидел женщину. Она мигала мне фонариком, звала за собой.
– Ну, и?..
– Я потерял ее в лабиринте улиц, а потом долго искал дорогу назад. Чудом выбрался…
– Эх ты, дуралей, – хмыкнул Кандрак. – Надо было идти с нами в бордель. Тамошние бабенки не разбегаются при виде цыплят.
Юноша стиснул зубы. Что он мог сказать? Что хрупкая женщина и дряхлая старуха хотели убить его, и он спасся лишь благодаря счастливому случаю? Тогда его вовсе засмеют!
Как назло, на следующий день Ансельма отправили в патруль на Фонтанную улицу.
Они с напарником, опытным солдатом из маргуринских крестьян, поднялись к чаше с львиными мордами. За скульптурными зверями, невидимая для глаз, пряталась водозаборная колонка. Жители окрестных кварталов целый день толкались вокруг с ведрами и кадками. Ансельм поймал себя на том, что вглядывается в лица женщин, надеясь и страшась обнаружить в них сходство с ночной охотницей.
В тени деревьев скучала группка шлезских гренадеров. Их полк покинул Раную, но с обозом вышла задержка, – поговаривали, что в первую голову граф Инмар вывез награбленные при взятии города ценности, для войсковых припасов не хватило подвод, и часть интендантской команды осталась, чтобы уладить дело. Солдаты в белых мундирах с серебряными галунами лузгали семечки и усмешливо глазели на суетливых рануэзцев.
У фонтана скопилась очередь.
