Глаза его на огрубелом, изрезанном морщинами лице были молоды и светлы, как море на мелководье.
Арнелла потянулась снять с шеи тонкую цепочку.
– Оставь, – махнул рукой хозяин баркаса. – А вот сабля твоя, парень, мне бы сгодилась.
Ансельм опустил глаза – вот это да: из ножен привычно торчал эфес с дугообразной гардой.
Власть богини не кончалась за порогом святилища. Она взяла ненавистное ей оружие и вернула тому, кто, по неведению, принес его к ней в дом.
Юноша расстегнул ремень и отдал моряку вместе с ножнами и саблей.
Арнелла с жадностью глядела вокруг, хотя глядеть было особенно не на что – только море, небо и далекие скалы. А потом не стало и скал. Девушка запрокинула голову:
– Какая дивная, какая волшебная синева…
Светлоглазый моряк усмехнулся:
– Ты точно сто лет неба не видела.
– Можно и так сказать, – засмеялась Арнелла. – А когда мы будем в Лувайе?
– К закату.
Ансельм попросил нож и тщательно срезал с форменной куртки все шевроны, сковырнул кокарду с кепи.
Пуговицы с гербовой мантикорой моряк посоветовал оставить – они медные, если припечет, можно продать.
Когда на горизонте показались башни городской фортеции, светлоглазый спросил:
– Есть у вас кто в Лувайе?"
"Ансельм и Арнелла дружно покачали головами.
– Куда же вы пойдете?
Он пожал плечами, а она сказала:
– Туда, где нет войны.
Пришвартовались у дальнего причала. Ансельм с двумя портовыми грузчиками помог хозяину перетащить ящики с баркаса на берег, а затем в одно из складских зданий.
– Я оформлю груз, – сказал моряк, пока молодой шлезец утирал пот. – А вы, ребятки, погуляйте в сторонке. Постарайтесь не мозолить глаза таможенникам. Закончу, сведу вас к сестре. У нее здесь лавка. И, парень… держи, пригодится!
Он бросил Ансельму его же собственный кошелек. Это ли не чудо?
Арнелла сжала руку юноши, ее глаза сияли, как звезды.
Бывший солдат поднял взгляд к небу. В бездонной вышине не было лика богини, ничто не указывало на то, что великая Аккарта его слышит, и все же Ансельм шепнул беззвучно, одними губами:
– Спасибо!
Марина Ясинская
AMORE LETALIS
Когда незнакомец вошел в таверну, посетители не обратили на него особого внимания.
Через Мьелин проходит большой тракт, проезжие тут – дело обычное, очередным рыцарем никого не удивишь. Тем более если он не в позументах и пурпуре, выдающих богатство и высокое положение, а в неприглядном черном плаще и грязных сапогах.
