Воти подумал, что вы захотите знать о случившемся и, может быть, дадите мне местечко в вашем доме, миледи. Я сирота, и больше мне некуда идти.
Адэр кивнула.
– Ты можешь остаться. Альберт, отведи Энтони на кухню и проследи, чтобы его хорошенько накормили. Судя по виду, он не ел несколько дней.
Мальчик вскочил так поспешно, что едва не расплескал вино, схватил ее руку и принялся истово целовать.
– Спасибо вам, миледи. Спасибо!
Адэр слегка улыбнулась и велела Альберту:
– Придешь, когда устроишь мальчика.
– Будет исполнено, миледи, – кивнул Альберт.
Значит, она снова овдовела. Дядя Дикон мертв и похоронен. Но что кошмарнее всего, сторонники Ланкастеров расправились с ее братьями! Впрочем, нетрудно догадаться почему. И Эдуард, и Ричард становились прямой угрозой амбициям Генриха Тюдора. Их права на трон были вполне законными, а он мог претендовать на корону только потому, что его мать была потомком Джона Гонта, сына короля Эдуарда III. Правда, Екатерина Валуа, бабушка со стороны матери, была вдовой Генриха V, но второй раз вышла по любви, за валлийского рыцаря Оуэна Тюдора, который вовсе не имел никакого отношения к королевскому семейству.
Следовательно, притязания Йорков на трон Англии были гораздо более обоснованными и лишь поэтому принцев, живших в безвестности в Миддлеме, потребовалось устранить.
Адэр горько усмехнулась. Знала ли Бесс? А если знала, с такой же готовностью вышла бы за своего Генри?
Но Адэр тут же презрительно усмехнулась. Какая же она дура! Ну разумеется, Бесс, послушно склонив голову, отправится к алтарю, тем более что иного выхода у нее все равно нет.
Зато она будет королевой Англии!
И тут скорбь и отчаяние, с которыми все это время боролась Адэр, вырвались на волю, и она зарыдала. Эндрю мертв, и возможно, все, кто ушел с ним, – тоже. Дошли ли вести до Роберта Линбриджа и его деда? Она много месяцев не видела родных мужа, но завтра обязательно пошлет к ним гонца.
Плечи Адэр судорожно затряслись. Дядя Дикон погиб, а на трон вскоре взойдут ненавистные Ланкастеры.
Это невозможно допустить! Она совсем одна. Ни мужа, ни ребенка.
Адэр почти выла от душевной боли.
Вбежавшая Элсбет подвинула стул, уселась рядом с Адэр и погладила по руке.
– Ну-ну, ягненочек мой. Мы переживали и худшие времена, и горшие беды, и все же, несмотря ни на что, выпутывались. И это преодолеем, ягненочек.
– Он не овладел мной перед отъездом, – всхлипывала Адэр. – Сказал, что мы сделаем чудесного сына, когда он вернется. А теперь – ни сына, ни мужа.
