Она никогда не думала, что может предать Адэр, но теперь собиралась предупредить лэрда о глупом и бесплодном желании госпожи вернуться туда, где когда-то стоял Стентон. Но она пойдет к нему не сразу: вдруг Адэр одумается и поймет, что напрасно рвется в Англию? Только если она увидит, что Адэр потеряла голову, придется все рассказать лэрду: недаром она клялась Джону и Джейн Радклифф, что будет защищать их дочь всегда. И так оно и будет. Она убережет Адэр даже от нее самой.
Женщина медленно легла рядом с подопечной. Адэр притворялась, будто спит, хотя Элсбет прекрасно понимала, что это не так.
Обе заснули только под утро.
В последующие дни Адэр, казалось, успокоилась, и Элсбет уже посчитала, что госпожа вняла ее советам. Для Элсбет это было большим облегчением, однако она знала, что придется пристально наблюдать за Адэр, ибо, однажды приняв решение, та никогда не отступала."
"Как-то вечером Конал сидел наверху, у огня, с небольшой чашей крепкого виски в руках. Он был один, так как пригрозил братьям покалечить их, если они не уберутся.
Ему надоели их шуточки и подковырки. Его плоть ныла от неудовлетворенного желания, но будь он проклят, если отправится в коттедж Агнесс Карр! Ему было противно думать о пухлых прелестях Агнесс. Он хотел Адэр. Ее губы, мягкие и податливые, ее тело, теплое и нежное. Каждый раз, проходя мимо, он ощущаллегкий аромат жимолости, от которого кружилась голова. Адэр пробыла в его замке уже месяц. Дни становились короче, ночи – длиннее. И Конала терзало одиночество.
Да что, черт возьми, с ним происходит? Она его рабыня.
Принадлежит ему. Он заплатил за нее серебряное пенни. Не черное медное пенни короля Якова, а настоящее, серебряное, полновесное пенни! Он мог приказать ей лечь в его постель. Ему следовало приказать ей лечь в его постель! Она принадлежит ему.
Но он неизменно слышал голос Адэр: «Я не шлюха!»
Нет, она не шлюха. Она леди, а за леди полагается ухаживать, даже если ее постигли тяжелые времена и теперь она стала его служанкой. Беда в том, что для ухаживаний у него не хватает терпения: слишком велико желание.
И каждый раз, когда Адэр проходила мимо, вожделение пришпоривало его как обезумевшую лошадь.
Конал застонал и залпом осушил виски. Больше эта игра продолжаться не может.
Утром Адэр поставила перед братьями небольшие хлебные корки с овсянкой.
– Элсбет положила туда нарезанные яблоки и корицу. Она надеется, что вам понравится.
– Хорошо, когда на кухне управляется женщина, – улыбнулся Дункан Армстронг.
