Затем налила немного воды в медный тазик и велела подопечной вставать и умываться.
Когда Адэр вымыла лицо и руки и почистила зубы тряпочкой, Элсбет натянула платье поверх камизы с рукавами, в которой спала девочка. Платье было самое простое, прямого покроя, без всякого намека на талию, с квадратным вырезом и узкими рукавами. Небольшой шлейф и подол были отделаны темно-красной шелковой лентой. Усадив малышку на топчан, Элсбет стала расчесывать ей волосы, пока они не заблестели, а потом надела на маленькие ножки туфли из темной кожи, перехватила лоб узкой, расшитой драгоценными камнями лентой и повесила на шею тонкую золотую цепочку с маленьким распятием.
– Ну вот! – воскликнула она, отступая и оглядывая девочку – Ты готова предстать перед королевой! А теперь посиди, пока я оденусь. Герцог обещал навестить нас перед отъездом.
Элсбет поспешно умылась, надела темно-синее платье, приблизительно такого же покроя, как у девочки, причесалась, заплела и уложила косу, надела мягкий белый чепец с накрахмаленными, загнутыми назад полями и сунула ноги в поношенные, но все еще крепкие кожаные туфли с закругленными мысками.
Услышав поскуливание, Элсбет впустила пса. Тот благодарно ткнулся влажным носом ей в руку.
Вскоре появился молодой монах с подносом, на котором стояли две тарелки, наполненные горячей овсянкой, кубок с сидром и лежали два куска хлеба.
– Герцог велел передать, что обязательно навестит вас, миледи, – обратился монах к Адэр, вынимая из-под сутаны большую кость с остатками мяса.
– Для животного, – пояснил он, протягивая кость Бейсту, который не только взял угощение, но и позволил себя погладить.
Поклонившись, монах молча вышел.
– Не запачкай платье, – предупредила Элсбет, когда они уселись за стол.
Вскоре от еды осталось лишь воспоминание. Они съели все до последней крошки и разделили сидр.
– Кто знает, когда нам еще удастся сегодня поесть? – вздохнула Элсбет, наскоро собирая те немногие вещи, которые распаковала вчера вечером.
Пришел Ричард. Он был доволен тем, что Элсбет и Адэр уже собрались.
– Какая ты хорошенькая, куколка, – похвалил он Адэр. – Тебе, как и твоей матери, идет алый цвет.
Он присел на корточки, так что лицо его оказалось совсем близко.
– Помните, миледи, о чести своего имени. Ведите себя прилично и с достоинством, как бы худо ни приходилось. При дворе найдется немало высокомерных и надменных людей, готовых тебя оскорбить.
