Не выйду за человека, который меня не любит! В первый раз я вышла замуж по доверенности и ничего не знала об этом, пока не увидела изрытого оспой мальчишку, объявившего себя моим повелителем. Второй раз пришлось идти под венец по расчету, но третий брак будет только по любви, и ни по какой другой причине, потому что мне нечего предложить мужу, кроме любви и верности. Больше я не графиня Стентон и не богатая землевладелица. Я могу отдать мужу только себя и не желаю иметь ничего общего с человеком, которому настолько безразлична, что он даже не может сказать о своей любви.
Не может открыть, что у него на сердце.
– Никуда ты не пойдешь, – выдавил Конал и бесцеремонно потащил Адэр из зала наверх, в свою спальню.
Втолкнул ее внутрь, вышел и запер за собой дверь. – Мы все обсудим, когда я вернусь с охоты, – пообещал он перед уходом.
– Нечего нам обсуждать! – кричала Адэр ему вслед, но в ответ услышала только топот подбитых гвоздями сапог.
Вернувшись в зал, Конал обратился к братьям и служанкам:
– Я запер эту непокорную женщину в своей спальне.
Элсбет, в мое отсутствие ни ты, ни остальные не должны и близко подходить к двери. Пусть Адэр немного остынет. Надеюсь, к вечеру она придет в себя и послушается голоса разума.
– Скорее уж ее сердце еще больше ожесточится против вас, милорд, – предрекла Элсбет. – Почему бы не сказать о своей любви и не покончить с этим раз и навсегда?
– Почему ты вообразила, будто я ее люблю? – поинтересовался Конал.
В ответ Элсбет презрительно фыркнула. Флора и Гризел понимающе переглянулись.
Дуглас и Мердок дружно хмыкнули, а люди Конала заулыбались.
– Она придет в себя, – повторил Конал, – и не захочет видеть своего ребенка незаконнорожденным, как она сама!
– До шести лет она ничего не знала о своем настоящем отце, – напомнила Элсбет. – И не чувствовала себя чужой в семье Радклифф, потому что Джон любил ее как родную дочь. Да она и была его дочерью независимо от того, кто заронил семя в лоно ее матери. А потом она попала прямо к королю, где с ней обращались как с законным ребенком.
– Мое дитя никогда не назовут бастардом, – упорствовал Конал. – Она носит ребенка, я готов жениться на ней. При необходимости священник поженит нас и по доверенности!
Но Адэр не образумилась. И когда Конал вернулся с охоты и выпустил ее из заточения, отказалась с ним говорить. Она спустилась в зал, поужинала и ушла на кухню. Когда остальные слуги удалились на покой, Конал еще долго сидел в зале, ожидая возвращения Адэр.
