Яков не позволяет себе отвлечься всей этой приграничной бессмыслицей, но в то же время не может ее игнорировать и называться при этом справедливым. И если Рамзи из Балмейна так рвется отомстить, значит, замышляет не только набеги. Я готова побиться об заклад, что он сговаривается с другими недовольными политикой короля, которые пока таятся, но обязательно ударят исподтишка, при первой же возможности.
– А наш сын? Не можешь же ты взять его с собой! Но с другой стороны, как же ты оставишь его голодать здесь?! Твое место с Робби, – в отчаянии выпалил лэрд.
– Не стоит указывать мне мое место, – предупредила Адэр суровым тоном. – И если бы ты действительно волновался о сыне, наверняка знал бы, что еще месяц назад я привела из деревни кормилицу, знакомую Гризел. Молодую вдову, недавно потерявшую ребенка и мужа.
– Но разве так уж безопасно кормить сына молоком женщины, младенец которой умер? – взвился Конал.
– Малышу было почти два года. Он убежал от своей мамы на луг, где его затоптала телка, скрывавшаяся от похотливого быка.
Когда отец помчался спасать парнишку, бык поддел его на рога и сбросил на землю. Бедняга при падении сломал шею, – сухо объяснила Адэр. – Так что кормилица вполне здорова, как был здоров и ее сын до этой ужасной трагедии. Женщина была вне себя от горя, пока Гризел не придумала привести ее сюда. Наш сын сыт и доволен. А вот у меня почти не осталось молока.
Конал пораженно уставился на жену. Как он мог не заметить таких перемен в хозяйстве? Но он не заметил: слишком полагался на суждения Адэр.
Дом и слуги – ее вотчина. В который раз Конал как нельзя яснее понял, что Адэр – женщина упрямая, привыкшая добиваться своего в важных для себя делах. И теперь она не успокоится и не даст покоя ему, пока не сделает то, что задумала.
– Завтра я пошлю гонцов к Хепбернам, Хоумам и Армстронгам, – пообещал он. – Нам понадобятся немалые силы. Король наверняка определит хорошую награду за голову Рамзи.
– Нам следует оказать королю огромную услугу и сэкономить его деньги, позаботившись о том, чтобы Рамзи из Балмейна погиб в сражении, – холодно ответила Адэр.
"
"Конал Брюс резко вскинул голову и уставился на жену.
– Не думал, что ты способна быть такой жестокой, моя медовая любовь.
– А вы? Вы разве не такой, милорд?
Адэр поднялась, подошла к мужу и, усевшись на колени, нежно поцеловала в губы. Ее пальцы расшнуровали ворот его рубашки, а рука скользнула в вырез, чтобы погладить теплую кожу. Она распахнула пошире ворот и, нагнувшись, стала лизать соски.
