Любовь и прочие яды

Логан посмотрел на меня внимательно, как будто оценивал степень моей адекватности, а потом выдал то, чего я от него ну никак не ожидала:

– Хель, я не знаю, что из тех слухов, что прокатились по академии, ложь, а что правда, но дыма без огня не бывает.

Я вопросительно приподняла бровь, весьма заинтригованная подобным началом диалога. И парень не подвел!

– Никто, конечно, не вправе влиять на твой выбор и твое решение. Но я бы очень тебя попросил не мучить Винсента, если ты к нему не расположена.

БАБАХ!

Я от неожиданности аж сумку со вчерашними учебниками выронила.

– А с чего ты взял… – поднимая свою ношу с пола, проговорила я, – с чего ты взял, что я его мучаю?

– Ну… – Логан кинул короткий взгляд на Винсента, который ждал нас, небрежно прислонившись к стене, но наблюдая цепко, неотрывно. – Он тобой очень увлечен.

– Ерунда какая, – фыркнула я и решилась на откровенность: – Все, что ты видел, немного не то, чем тебе казалось.

Парень усмехнулся:

– А может, все, что ты видела, немного не то, чем тебе казалось?

Я хотела спросить, с чего это он взял, но на парня налетела Мари.

Повиснув на шее у Логана, она звонко чмокнула его в щеку и требовательно спросила:

– О чем это вы тут шушукаетесь без меня?

– Говорю Хель, что ей не стоит расстраиваться, потому что никто из нас не сомневается в ее добродетели, – не моргнув глазом соврал Логан.

Но Мари даже не заметила мое растерянное выражение лица, лишь подхватила с жаром:

– Да-да! Конечно! Не слушай этих языкастых куриц, мы в тебя верим и тебя любим! Да, Винсент? – обернулась она к магу, который решил, что время уединения окончено и можно подойти.

– Все верно, – кивнул Руэда, приобняв меня за талию.

И, кажется, только сейчас я впервые в жизни почувствовала, какая широкая, горячая ладонь у парня, как бережно он обнимает меня и как крепко держит – просто так не сбежать.

Так кто же прав?

* * *День был полон интересных открытий во всех отношениях. Некоторые люди, которых я, в общем-то, считала если не друзьями, то хорошими знакомыми, внезапно оказались очень даже внушаемы.

Другие, кто всегда казался мне склонным к предрассудкам, проявили чудеса объективности. Сплетничали вообще все, вопрос был лишь в том, чью сторону занимали сплетники. Впрочем, пока мне казалось, что голоса непричастных и любопытных распределялись половина на половину.

Но, удивительное дело, меня внезапно почти не беспокоило, что там шепчут за моей спиной. Точнее, не так.