Любовь и прочие яды (СИ)

– Молодые люди, что ищите?

Я повернулась к мадам Курке и, попытавшись придать своему голосу как можно менее беззаботный тон, спросила:

– Нам нужен корень форрута.

Я ожидала чего угодно. Ну там, вопросов в стиле «О, боже мой, зачем он вам?!» или «Это целое состояние, милочка, ты уверена, что вы сможете себе это позволить?», или «Он же токсичный, его нет и никогда не будет в продаже», ну или уж совсем печальный «Их можно собирать раз в год в полнолуние нецелованными девственницами, поэтому проще найти единорога».

Но нет, ничего из этого. Мадам Курка задала вопрос, который убил меня наповал.

– Корень чего?

Рядом Винсент тихо вздохнул. Но я не теряла надежды!

– Корень форрута, – повторила медленно.

– Хм… – изрекла хозяйка лавки и, больше не сказав ни слова, развернулась и зашагала к прилавку.

Мы с Винсентом переглянулись и пошли за ней.

А мадам Курка зашла за торговую столешницу и скрылась во внутренних помещениях, отделенных от зала символическими нитяными шторами из деревянных бус.

Сухой перестук бусин качающихся занавесок долго не смолкал, удивительным образом успокаивая. Я верила, что сейчас женщина вернется и принесет мне баночку с красивым толстеньким корнем. Я наварю себе антидот и буду принимать его на завтрак, обед и ужин вместе с чаем. Или вместо чая.

Но когда женщина вышла, я поняла, что все-таки просто с этим злосчастным корнем не будет. Потому что мадам Курка выволокла огромную, неподъемную толстенную книгу.

Тот самый справочник зельевара! Бухнула его об стол и, устало выдохнув, сказала:

– Ну-ка, найди мне здесь то, что тебе нужно.

Как-то проблема с корнем внезапно отошла на второй план, потому что впервые в жизни у меня появился шанс прикоснуться к этой легендарной книге! Аж ладошки вспотели!

Справочник зельевара представлял собой действительно книгу выдающейся толщины. Если бы не видела, как мадам Курка доволокла ее до стойки, никогда бы не поверила, что эта худощавая женщина сможет поднять такую тяжесть.

Я осторожно провела пальцами по кожаному переплету с золотым тиснением и окованными углами, будто бы от моих прикосновений книга могла рассыпаться в прах.

Из всего выходило, что это был экземпляр одного из первых тиражей – возраст книжки выдавали и потрепанная кожа переплета, и пожелтевший срез страниц. Но по-настоящему меня восхитили ни размер, ни возраст справочника, а его суть.