Как ты сказала… Чтобы с головой и вообще…
Ольга скользнула ладонями вверх по спине мужчины. Зарылась пальцами в отросшие пряди.
— Тиша…
— И я не против, чтобы Ник с Катей жили в моей студии. Ты была права. Я вел себя, как дурак, но… Оль, это было так больно…
— Что больно? Дочь отпускать?
— Нет… Отца…
— О, Тиша…
— Не могу смириться, когда представляю, что в той квартире будет кто-то жить… Это мамы и папы, понимаешь? Я… к этому пока не готов. Может быть, потом… Пока — нет.
— Конечно… Конечно, хороший мой.
— Папа — однолюб был. Я в него… — Тихон опустил голову и говорил ей куда-то в щеку, а его сильные плечи дрожали. — Он перед смертью знаешь мне что сказал? Что теперь за меня спокоен… — Тихон всхлипнул, — потому… что… ты… у меня и…
Замолчал. Сделал несколько жадных вдохов. Вытер ладонью нос, так и не глядя на Ольгу. Слабость давалась ему нелегко, но он справлялся…
— Я у тебя, — подтвердила Ольга. — Люблю тебя… очень-очень.
— Он прощался, Оль… А я так и не понял… Знаешь, я ведь раньше думал, что он следом за мамой уйдет… Ни дня без нее не сможет! А он жил… Теперь я понимаю, что ради меня… А я чуть все не просрал…
— Но не просрал ведь? — улыбнулась Ольга.
— Нет… — замотал головой Гдальский, — и теперь уже не просру. Я… однолюб, Оль.
— Ага. Ты уже говорил…
— Я для вас… все, что только понадобится, я… все смогу.
— Тиш, а никто и не сомневается. Ты, главное, не перестарайся. Материальное — оно, конечно, хорошо… Но нам папочка нужен. Счастливый, здоровый, и дома хоть иногда.
Приоритеты, надеюсь, понятны?
— Полностью, — наконец улыбнулся Тихон, украдкой вытирая лицо. — Оль…
— М-м-м?
— Ты влипла. Я ж теперь…
— Знаю-знаю… Не отпустишь, всех как бобик порвешь…
— Угу.
— Вот и не отпускай. Я тебя такого всю жизнь ждала.
Эпилог
— Эй-эй! Ну-ка, брысь отсюда!
— Оль, да я ж просто галстук взять…
— Говорю же! Карма у меня — он все время является, когда я как черте что выгляжу! — проигнорировав явившегося мужа, Ольга с возмущением обернулась к Кормухину и чуть сощурилась.
Застывшая на лице корочка грязевой маски пошла трещинами, и, спохватившись, женщина подбежала к зеркалу, чтобы посмотреть, не слишком ли та пострадала. — Вот скажи, как мне наводить таинственность, как то рекомендуют психологи, и оставаться для него, — Ольга ткнула подошедшего Тихона в бок, — загадкой?!
Тёма заржал, отворачиваясь к разложенным на туалетном столике кисточкам, делая вид, что чем-то страшно занят.
