— К врачу?
— Ну, да… УЗИ там всякие, анализы…"
"Тихон вздохнул. Дернул отчего-то ставший душить растянувшийся от бесконечных стирок воротник футболки. Как-то он погорячился. Думал, что готов обсуждать это, а на деле оказалось, что не очень-то. Он вообще не был готов к тому, что его дочь так быстро повзрослеет.
— Хочешь, я с тобой схожу…
— Куда? — удивилась Катя. — К врачу? Вот еще. Что я, маленькая?!
Не маленькая! Раз уже с пацаном… этого самого! Но дурна-а-ая… Тихон провел ладонями по лицу и тихонько выдохнул.
Слов почему-то не было. Что тут можно было сказать? Только сердце ныло. Не так он представлял начало взрослой жизни для своего единственного ребенка. Ну, попадись ему этот… половой гигант! Он ему покажет! Не при Катьке, естественно… Зачем девочке беспокоиться? Нельзя. Другое дело — наедине.
— Ну, как знаешь. А этот твой… Как его? Что говорит?
— Этот мой, кто?
— Ну, бой-френд.
— Ник? — удивлённо вскинула брови девушка. — Да ничего, как бы… Давит на то, чтобы не запускала.
Вот как! Этот урод еще и давит на его девочку… Тихон стиснул челюсти так, что зубы заскрипели. Ну, попадись он ему…
— Катя, — просипел Гдальский.
— Ммм?
— Ты можешь на меня посмотреть?
— Могу! Только как-то неловко мне…
— Вот еще. Я ж твой папа, Кать…
— Ага. Я помню, — не слишком весело, но все же улыбнулась его малышка.
— Ты это… Ни на кого не оглядывайся. Делай так, как посчитаешь нужным. Подумай хорошенько, как для тебя лучше — и делай. Я на твоей стороне, что бы ты ни решила.
Можешь полностью на меня рассчитывать. Не сомневайся даже.
— А я и не сомневаюсь, — несколько недоуменно, как ему показалось, пожала плечами дочка. Гдальский кивнул. Вот, вроде бы, и донес до неё то, что хотел, но все равно что-то не давало ему покоя. Как если бы он упустил нечто важное.
— Вот и правильно, — похвалил Тихон дочку, — так ты точно не хочешь поесть? Может, тебе чего-нибудь приготовить? Или в магазин сгонять…
— Зачем? — моргнула Катерина.
— Так за вкусненьким. Арбузов, там, или селедки купить, — Гдальский изо всех сил пытался припомнить пищевые пристрастия бывшей жены, когда та ходила беременной. Но кроме арбузов, которые ей приспичило в январе, и почему-то запрещенной из-за отеков селедки, в памяти ничего не отложилось.
— Какие в апреле арбузы? — улыбнулась Катя.
— Никакие! В том-то и дело…
— Ничего я не хочу. Странный ты какой-то, папа.
— Да? Это, наверное, от беспокойства.
