— Поначалу они все хорошие, — резонно заметила Ольга и тут же переключилась: — Как сынок? Растет?
— Еще бы! Уже целый килограмм наел. Только знаешь, что? Я тебя умоляю — давай о чем-то другом…
— А что так?
— Ты только ничего не подумай, я очень люблю сына, но иногда мне хочется поговорить о чем-то, кроме отрыжки и трещин на сосках.
— О! И сильные трещины?
— Да теперь уже все наладилось. А поначалу — б-р-р… Хоть кормить бросай. Да ты проходи! Сейчас нанесу анестетик, а пока тот подействует, поболтаем.
Расскажешь, как там в людях… Я ж тут совсем одичала. Кофейку выпьем. Странно, что мамы еще нет. Она обещала посидеть с Ванькой, пока я буду работать.
— Ну, пока мы поболтаем, она, может, как раз и успеет, — успокоила Ольга Марину.
— Угу. Ей тут ехать — всего ничего. Пробки, что ли?
Болтая, женщины прошли в небольшую комнатку, служившую сейчас Марише кабинетом. В углу на кресле стояла детская качелька. Мариша осторожно опустила в нее сынишку, и тот сразу же недовольно закряхтел.
— Ручной парень.
— Не то слово. С первых дней только на мне засыпает. Да и вообще не слезает с рук, — все больше хмурилась Марина, раскладывая на специальном столике нужные для работы штуковины. Ванькино кряхтение переросло в обиженный рев.
— Мариш, может, давай я его подержу?
— А ты не против? Спасибо! А то ж этот паразит так и будет орать… — молодая женщина подошла к сыну и ласково погладила его по головке. — Пойдешь к тете Оле? Да? Не хочешь один лежать? Ах ты, хитрюга…
Ольга улыбнулась и забрала из рук своего косметолога легонький комочек.
Тот мгновенно замолк. Уставился на нее внимательными серыми глазками.
— Ну, что? Дадим твоей маме поработать?
Ванька, конечно, ничего не ответил. Взмахнул рукой, все еще не слишком контролируя собственные движения, и, зарядив себе прямо по лбу, обиженно засопел. А Ольга рассмеялась. Все же чужие дети — совсем не то, что свои. Зная, что в любой момент их можно отдать родителям, не умиляться им невозможно.
Пока Мариша наносила анестетик, в двери загремели замки.
— А вот и мама…
И действительно, пару минут спустя в комнату заглянула Нина Васильевна.
— Ох, задержалась-таки! — сокрушенно вздохнула женщина, забирая внука из Ольгиных рук.
— Да ничего. Тут мы и сами бы справились, — отмахнулась Марина. — Пробки?
— Нет! Но лучше бы они… Гдальский наш увольняться надумал. Теперь у нас такой дурдом — кому рассказать.
