Любовь. Измена. Развод

— Светлан, кофе выпить не хочешь? Я угощаю.

Заторможено моргаю. Сколько лет я не ходила с мужчинами на кофе? С юности.

В памяти сразу всплывает Лешка Ефремов — мой одноклассник. В одиннадцатом, он часто звал меня в бистро через дорогу от центральной площади. В нашем поселке с заведениями в принципе была напряженка.

— Уже поздно, — проверяю время. Половина второго ночи.

— Двадцать минут. Поехали, расскажешь, что у тебя там случилось.

— А у меня что-то случилось? — смотрю на Евгения и понимаю, что его простятский тон меня раздражает.

— Ты сама сказала. Какие-то личные проблемы. Разве нет?

Смотрим друг на друга не моргая. Пока я соображаю, что ответить и стоит ли дерзить, мой новый знакомый огибает капот и залезает в салон.

— Тут недалеко есть круглосуточная шаурмичная. Там готовят хороший кофе, Светлана.

Шаурмичная…

Света, тебе скоро тридцать, а ты тратишь свою жизнь на козла мужа и мужика, который зовет тебя в шаурмичную.

Боже, куда катится моя жизнь?

— Едем?

Евгений пристегивается и упирается в подлокотник.

— Ладно, — сдаюсь, исключительно из интереса.

Мужик в спортивном костюме, на дорогущем мерсе, у которого есть свой юрист, зовет меня в шаурмичную. Что будет дальше? В забегаловке из-за штор выскочат люди и закричат «розыгрыш»?

Трогаюсь и медленно выезжаю на пустынную дорогу. Едем молча. Евгений залипает в телефоне, я же, не отрываю взгляд от своей полосы.

— А вы чем занимаетесь, Евгений? В смысле, кем работаете?

— Интересного мало. В основном инвестициями.

— В нашем городе? — не могу сдержать смешок. Ойкаю и извиняюсь. — Во что здесь инвестировать?

— Не только в нашем городе, — он отвечает спокойно. Его мои дурацкие реакции не напрягают и не задевают, слава богу.

— Ясно, — поджимаю губы и сворачиваю к заведению с горящей вывеской. Снаружи выглядит не как клоповник.

Внутри, кстати, тоже.

Присаживаюсь. Евгений занимает место напротив, после того, как заказывает для нас кофе.

Осматриваюсь и улыбаюсь.

Мой новый знакомый приподнимает бровь. Смотрит с интересом.

Теперь-то я прекрасно вижу цвет его глаза. Серые. Не безликие, как это часто бывает. А очень яркие и выразительные.

— Что? — спрашивает, рассматривая меня так же пристально.