Ну ты и сам знаешь, чего я тебе тут рассказываю? А там уж, как себя покажут, так и доверие им будет!
– И Михалыч согласится?
– А то! Что ж он не понимает, что ли, что смену надо самим растить! – Петрович хитро усмехнулся.
– Ох, темнишь, Петрович! – я усмехнулся, – давай уж сразу выкладывай, чем ты Михалыча то заманил на такую аферу.
– А я его на слабо взял! Считай, что у нас с ним свое соревнование будет.
– Ну, даете, старая гвардия! Развлекаетесь, значит? – я расхохотался, – но за идею спасибо! И раз уж вы с Михалычем их под свое крыло возьмете, то это ж другой разговор! С вас и спрос будет!
– Ох, Макс, я всегда знал, что у тебя в роду без еврейской крови не обошлось! На ходу подметки режешь! – крякнул Петрович и, потушив сигарету о пепельницу, встал с лавочки, вытащил из кармана бумажку с какими-то цифрами и сунул ее мне в руки со словами:
– На, держи! Это телефон мастера.
Зовут Вадим, скажешь, что от меня! Можешь, прям сейчас ему звонить.
– Ха! И ви мИне еще будете говорить за еврейскую кровь! Нет, ви только посмотрите на него, какой он весь продуманный! Он уже все решил! А мы, таки, стоим и слушаем! – произнес я с одесским говором, коверкая слова.
– Поезжай уже, балабол! Тоже мне еврей нашелся! – хмыкнул Петрович.
И я позвонил, и съездил, и познакомился и даже договорился с двумя пареньками. Им нужна будет практика, а нам нужны будут хорошие мастера. Вот с понедельника парни и выйдут на эту самую практику. К нам, точнее, под крылышко к Петровичу и Михалычу.
А дома вечером меня ждал сюрприз. Обиды жены обычно продолжались до вечера, но выходила она из них на свой манер, ступенчато:
– Рита, на тебя мясо жарить? – обычно начинал я.
– Да, – следовал короткий ответ.
– Салат из помидор и огурцов на тебя резать?
– Да. Только заправь его не сметаной, а маслом! – следовал уже развернутый ответ, но все еще из другой комнаты.
– Ты чай или кофе будешь? Я наш любимый тортик купил!
– Макс, ну какой тортик, на ночь глядя? Мясо, салат да еще тортик? – появлялась Рита, наконец, на кухне.
Появлялась, как правило, уже в игривом халатике. Значит, тоже была настроена на примирение.
Торт безе с шоколадным кремом Рита любила, лишний вес, на мой взгляд, ее не портил, поэтому все ее причитания – это уже был своего рода ритуал примирения.
Но сегодня Рита, забыв, что она на меня обижена, щебетала, не умолкая, немало удивив меня этим. И щебетала она, в основном, об Ольге, жене Ильи.
