— Все в порядке? — с непередаваемым спокойствием уточнил Элрой. Слава богу, он щадил мои чувства и не пытался иронизировать в своей обычной невыносимой манере.
— Нет, не в порядке. Поколдовали, и хватит, — сухо отозвалась я и, вытащив пальцы из чаши, стряхнула остатки воды. — Шоколадный приворот говорите, господин шаман?
В зеленых глазах с вертикальными зрачками появилось затравленное выражение.
— Он тоже привороженный, говорите? — продолжила я, кивнув на непроклинаемого — в прямом смысле этого слова — Элроя.
— Но ты точно порчена! — попытался защищаться колдун, сведя за спиной крылья, отчего казалось, будто у него над лысой макушкой торчал длинный рог.
— Да неужели? Порчена — это как? Стухла? От меня пахнет, что ли, плохо? — сквозь зубы процедила я и уперла руки в бока. — Верни деньги, шарлатан! Девяносто шиллингов! Немедленно!
— Не боишься гнева духов? — Он попятился, видимо побаиваясь разборок с обманутыми клиентами.
— Я бы на твоем месте, дорогой товарищ шаман, не гнева духов боялась, а очень злого судебного заступника, готового написать жалобу в участок, — прошипела я, подтянула пояс плаща и начала наступать на горе-колдуна. — Хочешь, я тебе посчитаю убытки? Воровство ритуальной чаши в храме — штраф триста шиллингов и три месяца в исправительном доме. Обман королевских подданных — двести пятьдесят и три года в исправительном доме.
Разбитые девичьи чувства и вера в магию — переломанные крылья. Другими словами, для фея — совершенно бесценно.
— Господин, помогите! — проблеял человек-бабочка, когда понял, что злющая девица собирается выдрать с корнем его эффектный рудимент.
— Да она и сама неплохо справляется, — с усмешкой отозвался Элрой, следивший за тем, как непутевый личный стажер превращается в фурию.
— Так что? Девяносто шиллингов или заявление в участок? — выдвинула я ультиматум.
— Шантажистка! — попытался ткнуть он мне пальцем в нос."
"— Мошенник! — хлестко ударила я по костлявой руке.
Некоторое время мы смотрели глаза в глаза. Я громко пыхтела от ярости. Удивительно, как из ноздрей не шел пар, точно у разгневанного дракона.
— У меня только сотенная бумажка. Сдача будет? — сдался фей.
— Нет.
— Ладно, — покаянно кивнул он, — сдачи не надо.
