Все капиталы бывший шеф забыл в промокшей, а теперь сохнувшей на веревке в ванной комнате одежде.
— Поверить не могу, ты занимаешь деньги у безработной! — процедила я, вытаскивая из кармана плаща три шиллинга. — Как раз до конторы хватит доехать! — сунула я ему в руку три ассигнации.
Таннер перехватил мое запястье.
— Возвращайся, — коротко и серьезно попросил он. — Я был идиотом, просто возвращайся. Когда разобрался во всем, то уже…
— Выгнал меня? — услужливо подсказала я, не собираясь щадить его чувства, ведь он не испытывал ни унции сомнения, когда выставлял меня за дверь.
— Куда вы хотите, чтобы я вернулась, господин ди Элрой? В ваш кабинет или в апартаменты? А в следующий раз, когда вы решите, что я своровала у вашей тетки бриллианты или продала документы конкурентам, то снова дадите пинка под зад? Спасибо, плавали и знаем.
— Ты передергиваешь.
— Я просто честна.
— Тереза, не убивай меня!
— Это все, Таннер. Уезжай и больше не появляйся ни под какими предлогами. Говорю на тот случай, если вдруг ты решишь, что три шиллинга — хороший повод возникнуть у меня на пороге.
Долг заберу из кармана брюк, так что не смей заявлять, будто тебя обокрали.
Пока я шла к дому, то плакала и бубнила под нос: «Ты молодец, Тереза Амэт, все сделала правильно! Пусть засунет свои извинения под хвост Ральфу! Жлоб!» Подозреваю, что со стороны я выглядела сумасшедшей.
Когда в середине ночи я все-таки решилась заглянуть в коробку с книгами, то обнаружила, что абсолютно все томики — новые, даже ни разу не открытые, со скрипящими корешками.
Десятки любовных романов, половины из которых не было в моей библиотеке. Свежие истории, старые издания, очень интересные, совершенно пресные — абсолютно разные. Их явно покупал человек, ничего не смысливший в сентиментальной литературе, просто брал с полки первые попавшиеся книги, на какие падал взгляд. Вишенкой на торте стал альманах с цветными красочными гравюрами и названием «Сто рецептов приготовления омлета».
Мои зачитанные до дыр книги, с пометками на полях, комментариями, написанными между строк, Таннер оставил себе.
Не пожелал возвращать. Пожалуй, я могла подать на него в суд за присвоение чужой собственности.
Матильда тыкалась мне в лицо горячим носом. Спросонья я попыталась отмахнуться от мелкой поганки, приоткрыла один глаз и с воплем отпрянула от стола. На раскрытом учебнике по уголовному праву, как раз на параграфе про убийства, лежала загрызенная мышь.
