— Вы берите мою карету, а я возьму кеб, — предпочел поверить мне на слово Элрой, не нарываясь на семейство свадебных маньяков. — И уверяю вас, госпожа Амэт, моя тетушка вашу семью не побеспокоит. Никогда и ни при каких обстоятельствах.
Когда экипаж остановился возле нашего особнячка, время приближалось к одиннадцати вечера. Из-за кустов сирени, растущих возле дома, было видно, что на первом этаже горел свет. Трактир обычно работал до ночи, и рано семейство домой не возвращалось.
С опаской я вошла в тихий холл и обнаружила на полу прочерченную белым мелком от стены до стены полосу.
Дверь, к слову, была поделена на половины. В гостиной на полосатом диване точно посредине проходила полоска.
Хмурое семейство восседало на кухне за столом, тоже расчерченным мелом. На одной стороне сидела матушка с сестрами, на другой — угрюмый отец с заплывшим, подбитым глазом.
— Что тут происходит? — удивилась я.
— Мы с твоим отцом разводимся! — с надрывом в голосе заявила Летиция. — И делим дом! Будешь моим судебным заступником.
В растерянности папа моргнул только одним глазом — второй не открывался.
— Не хочу показаться грубой, но дом и все, что в нем находится, ну, кроме дивана цвета детской неожиданности, по праву наследования принадлежит мне и не является совместно нажитым имуществом, — нудным голосом напомнила я.
Матушка в ярости изогнула брови:
— То есть при разводе я толком ничего не получу?
— Диван и самогонную установку вы поделить можете, — тут же уверила я."
"— Дочь! — взвыл отец, видимо не желавший делить золотоносную деточку с вздорной супружницей.
— И трактир тоже, — подсластила я горькую пилюлю.
Мы обе знали, что трактир в прошлом году был два раза перезаложен (деньги пустили на развитие: изготовление самогонной установки и покупку сорока бочек с королевским виски) и теперь готовился быть перезаложенным в третий раз.
— Предательница! — воскликнул он. — Я тебя, между прочим, учил, кормил и одевал.
— И никакого дома? — уточнила Летиция.
— Вообще.
— Неблагодарное дитя, — вздохнула она и приказала сестрам: — Девочки, стирайте мел.
Мамочка передумала разводиться.
Мы перевели дыхание. Проходя мимо отца, мачеха замахнулась тяжелой рукой, и бедняга вжал голову в плечи.
— Старый хрыч!
Потом не удержалась и все-таки хлестнула лысоватого ловеласа в штанах с подтяжками полотенцем по затылку.
— Что случилось-то? — шепнула я на ухо Эзре.
— Матушка застала его в подсобке с новой подавальщицей. Страшно разозлилась.
