Хвостатый ящер, к слову, нажевался «Белоснежки» и попытался отрыгнуть пламенем, но из раззявленной пасти на нас с Элроем вылетело только облачко теплого пара с кисловатым душком.
— Хорошо, что его вылечили, — заметил Таннер.
— И не говорите, — вздохнула я, про себя подумав, что нас тоже было бы неплохо подлечить.
Не сомневаюсь, что летом парковый пруд выглядел чудесно и кататься в лодочках, прячась от солнца под кружевным зонтом, словно в любовном романе, было страсть как хорошо. В апреле водоем казался, мягко говоря, унылым.
Вода была темной и по-весеннему холодной. К тому же абсолютно все лодки лежали на берегу, перевернутые днищами к небу, и только одна, привязанная за колышек к деревянному мостку, покачивалась на воде. Видимо, свидание обкормленный шоколадками Элрой придумал заранее и подкупил парковых служек.
Я полагала, что нас покатает лодочник, но шеф лично спрыгнул в утлое суденышко, и то подозрительно закачалось… Мысленно я уже лежала посреди пруда на обломанной дощечке, а Таннер ди Элрой с печальным лицом плавал в ледяной воде, замерзал насмерть, говорил слова поддержки и планировал уйти окоченелым трупом на дно, напрочь испоганив романтику.
— Забирайся, — скомандовал он, развеивая страшную фантазию, и протянул руку.
Не знаю, подходила ли случаю известная поговорка: «Назвался груздем — полезай в короб», — но раз уж я согласилась на прогулку, то в лодку все-таки залезла. Сверху меня поддерживал лодочник, а снизу, как мешок картошки, принимал Элрой. Я не простояла на шатком суденышке двух секунд и ощутимо отбила пятую точку о скамью, будто наказала за то, что неугомонная часть тела возжелала сомнительных развлечений.
Смотритель причала бросил нам привязь. Таннер схватился за весла, и я с подозрением уточнила:
— Вы умеете управлять этой штукой?
— У меня целая судоходная верфь. Конечно, я умею управлять прогулочной лодкой, — усмехнулся Элрой. — Ни о чем не беспокойся.
Беспокоиться мне было о чем, ведь мысленно я давно нас всех утопила. Ральфа, стиснутого в ридикюле, в том числе.
Элрой греб знатно, словно соревновался на время или опасался, что лодку у нас отнимут. Могу поспорить, в университете для богатых снобов он был ведущим гребцом. Для пущего романтизма я опустила пальцы, и ледяная вода нахлынула на раскрытую ладонь, как на волнорез. Стоит признать, для любви на улице холодновато. Руку вытащила, помыкалась и обтерла о платье.
Посчитав, что мы достаточно отдалились от берега, Таннер поднял весла, и лодчонка замерла посреди пруда.
