Подруга оглянулась, сверкнула на меня злющими глазищами и кивнула, мол, мухой подлетела ко мне. Пришлось пробиваться."
"— Мне заняли, — бормотала я. — Там моя подруга, она мне заняла очередь…
Конкурентки зароптали, но я состроила каменное лицо и протолкнулась внутрь. В маленькой лавчонке, несмотря на открытые окна и отсутствие входной двери, царила жуткая духота, крепко пахнущая смесью женских благовоний.
— Чего так долго? — накинулась недовольная Фэйр.
— Письмо о ватерклозетах писала и заснула, — покаялась я.
— Почему столько народу?
— Они розыгрыш приглашений на какой-то бал объявили. Невесты со всего города сбежались.
— Какой еще бал?
На стене висела знакомая афиша с улыбчивой девушкой в пышном платье. Мелким шрифтом от руки продавцы вывели, что на маскараде планирует присутствовать сама Шарли Пьетро, и еще обещали некие таинственные «приятные сюрпризы».
Наплевать на сюрпризы, но я мечтала пожать руку создательнице бессмертной «Золушки», а заодно выразить несогласие по поводу концовки «Красной Шапочки».
Главный злодей вышел гораздо харизматичнее положительного во всех отношениях лесоруба, и госпожа Пьетро явно проиграла, когда Вульфа зарубила, а девушку отдала пресному дровосеку. Как с этим жить? При одной мысли о том, что появится возможность высказать автору в лицо недовольство, я немедленно заразилась всеобщим волнением.
— Говорят, там будут самые завидные холостяки королевства, — толкая меня в спину, шептались сплетницы.
Получив очередной раз локтем между лопаток, я недовольно зыркнула через плечо. На вид девчонкам едва исполнилось по шестнадцать.
— Образование сначала надо получить и карьеру построить, — фыркнула я, — иначе придется какому-нибудь тирану всю жизнь приносить розовые домашние туфли.
Ученицы уставились на меня, как на сумасшедшую.
— Почему розовые? — вдруг полюбопытствовала Фэйр, заставив меня на некоторое время задуматься.
— Хороший вопрос, — наконец вымолвила я, не найдя ответа.
Все же мы добрались до кассы, и мне в руки легла совсем новенькая, пахнущая типографской краской и ею же пачкающая пальцы книжка с золотой короной, выдавленной на черной обложке.
— Святые угодники, тоже мне карьеристка, — хмыкнула Фэйр, любовным романам предпочитавшая страшные сказки. — У тебя столько блаженства на лице, как будто ты сама за прекрасного принца замуж вышла.
