Юнна в последнее время тихая, уставшая после завалов на работе. Весь график подгоняли, чтобы все работники нормально уехали на каникулы. И принцесса замоталась, совсем.
Только я, последний гад, наслаждаюсь этим состоянием. Когда она такая разморённая и послушная. Обвивает мою шею, притягивая меня ближе. Совсем не спорит, хотя иногда эта девочка кого-то угодно доведёт.
У неё охрененно сладкие губы. Пухлые, которые хочется постоянно кусать. Что я и делаю, словно не успел изучить. С ней мне постоянно мало. Принцесса все ещё переживает за свою нимфоманию и, кажется, эта болезнь заразная.
Потому что ни на кого так не стоял, как на неё. Постоянно и бесперебойно. Была бы возможность – сутками бы держал в к ровати. Под собой, сжимая талию. Оттягивая край белья, ныряя пальцами в девичью влагу.
Девушка выгибается, стоит только приласкать. Я уже выучил все её точки. И что если провести языком по шее, задевая ухо, а вместе с этим надавить на клитор – получаю хриплый стон.
– Ал.
Ага, именно такой. Я наслаждаюсь каждым звуком, впитывая.
Накрываю требовательным поцелуем губы, проникаю языком внутрь. Сладкая, всегда и везде.
– Вы, пиздец, сговорились? Ужин в разгаре, собирайтесь.
– Тебе просто завидно, Сэми, что я собирался с принцессой спать.
– Запрет на немецкий, пожизненный.
Юнна ворчит недовольно, выбираясь из-под меня. Сжимает ноги, переминаюсь. Верю, моя хорошая, что у тебя там пожар. У самого стоит так, что почти больно.
А один наглый мудак всё портит.
Херня то, что мы ей обещали. Что спокойно сможем принять, если она с кем-то одним будет спать или проводить время.
По факту, так-то он так, но нихрена. С Сэмом как сговорились, обламывая друг другу уединение.
Самом собой получалось.
– Собирайтесь и спускайтесь вниз, там Марк половину квартиры разнесёт.
– Слушаюсь, мой командир.
Юнна прижимается коротким поцелуем к Сэму, а я даже не испытываю ревности. Потому что меня она с такой же жаждой целует.
Это странно, наверное, одну девушку на двоих делить. Но никогда с другом в этом проблем не видели.
Бывало такое, без проблем. А с принцессой даже шансов не было.
Увидели её и пропали. Оба.
– Марк, я всё вижу!"
"Юнна щурится в сторону сына, пока тот пытается незаметно стащить конфеты с ёлки. Марк хмурится, но кивает. Серьёзный малый.
Мой.
Охренеть, у меня четырёхлетний сын, которого я совсем недавно узнал. И даже не вспоминается, что ДНК у него не моё может быть. Принял бы ребёнка Юнны от кого угодно.
Но то, что Марк мой сын – сильнее бьёт по мозгам.
