А если не поймёт, то грубый поцелуй расставит всё по своим местам. Когда сминают губы, нагло скользят внутрь языком.
И касаются, постоянно касаются. Вдавливают ладони в поясницу, вжимая в крепкое тело. Прикрывают кислород своими губами и жаром, которым мужчина щедро делится.
– Хватит, - прошу сипло, потому что внутри всё горит. И реагирует слишком бурно. – Хватит!
– Ты права. Лучше продолжить в номере.
У меня столько причин вертится на языке, чтобы послать его, но не получается. Словно горло сдавило мыслью, как прекрасно было целоваться.
И как сильно хочется продолжения.
Меня толкают в сторону лифта, ведут ладонями по открытым плечам. Что-то тихо звенит, оповещая о прибытии, но нам всё равно. Какое может быть дело до окружающего мира, когда сердце так оглушительно бьётся в груди.
Не стоит так сбегать, не стоит позволять зажимать меня прямо в коридоре. Но мои мужчины так долго были в отъездах, слишком долго была одна.
И кажется, что лечение совсем не помогает.
Выдержка летит к чертям, а пальцы дрожат, когда прижимаю ключ-карту к замку.
Мне необходимо почувствовать этого мужчину ближе. Стянуть глупый пиджак прям у двери, запустить пальцы под рубашку.
Просто касаться и растворятся в этом жаре, ни капли не жалея.
– Легче, - он смеётся, когда от воротника отлетает пуговица. – Нетерпеливая. Мне это очень нравится.
И я чувствую, насколько сильно. В бедро упирается стояк, а чужие ладони задирают длинное платье. Мнут его, стягивая с меня. Так, чтобы оказалась совершенно голой. Бельё под такое не надевают, и хорошо.
Потому что видеть этот жадный взгляд – лучше многого.
Как подтверждение, что я всё ещё красива и желанная.
– Что ты скажешь, если я возьму тебя прямо у стены?
– Что вы охренели!
Возле балконной двери стоит Сэм. Прожигает меня взглядом, сжимает пальцами фильтр сигареты. Которая моментально ломается от силы.
– Я…
Пытаюсь найти хоть одно оправдание. Но их совершенно нет. Опускаю голову, стараясь прикрыть пылающее лицо волосами. И сказать хоть что-то, потому что тяжелое дыхание делает всё только хуже.
– Тебя вообще нельзя оставлять в одиночестве? Понадеялся на благоразумие, но, очевидно, зря. Какого хера, Алекс?!
– Прости, - мужчина смеётся, сильнее сжимая ладони на моём теле. – Принцесса выглядела слишком скучающей. Светские балы не для неё, да?
– Что-то вроде того.
Направляюсь к Сэму, разучившись стеснятся своей наготы. За столько лет семейной жизни мужчины видели меня разной.
Затягиваюсь поломанной сигаретой.
