Теперь ты перестанешь бегать от меня и делать вид, что мы тебя бесим?
– Ты всё ещё меня бесишь! – смеюсь в его шею, замечая, как дёргается кадык мужчины. Морщусь, поднимаясь. – Это не меняется.
– Врешь, красотка. Я тебя никогда не бесил. Ты без ума от меня. Когда-то ты называла меня лапочкой.
– Не было такого.
Точнее, я не помню подобного. В ту ночь я по-разному могла называть и Алекса, и Сэма. Удивительно, что пять лет спустя он помнит об этом.
Поднимаю с пола халат, чтобы хоть немного прикрыться. Ловлю недовольный взгляд Алекса, но сильнее завязываю пояс на талии.
– Убери пачку обратно, пожалуйста, чтобы Марк не наткнулся.
И отворачиваюсь поспешно, когда щёки начинают гореть. Мы переспали. Алекс пришел, как захватчик, а я без боя сдалась. Прислушиваюсь к себе, чтобы понять, насколько жалею. Но ведь не жалею, ни капельки.
Наливаю себе стакан ледяной воды. В горле дико сухо, а всё тело ещё дрожит после произошедшего. Проверяю контейнер с таблетками, убеждаясь, что выпила сегодня все. А затем больно врезаюсь в тумбочку, когда на меня наваливается мужчина.
– Ал, что ты…
– Для кого они были?
– Что?
– Для кого ты брала презервативы? – Алекс сильнее сдавливает руки. Я задыхаюсь, пока мужчина так сдержан. – Для кого, принцесса? Я жду!
Он ревнует. Понимание резко обрушивается на меня, оглушая. Заставляет развернуться в объятиях и внимательно посмотреть на мужчину. На сжатую челюсть, бурю в глазах. Его губы растягиваются в холодной улыбке, и мне кажется, что это главный признак его злости.
– Чему ты улыбаешься, Юнна?
– Ты ревнуешь.
– Конечно, блять, ревную. Мы сейчас пойдём в кровать и я покажу, насколько.
– В моей постели другой мужчина, прости. Марк, - добавляю поспешно, замечая, что гнев Алекс только усиливается. – Это однокомнатная квартира, Алекс. А презервативы оставил хозяин дома. За аренду договаривался Ник, вот нам и оставили защиту и бутылку вина. Решили, что мы пара.
– Что у тебя с ним?
– С хозяином квартиры?
– С Ником!
– Мы встречаемся, а по ночам я сплю с другими мужчинами.
Пусти меня.
Гадкое предположение режет по нервам. Я изменила всего раз, гадко и подло. Мой первый парень, Паша, знал об этом, был готов простить. Но я сама себе не могла. Гормоны тогда начали бушевать, болезнь, о которой я не догадывалась, начала брать вверх.
Паша ходил со мной к врачам, поддерживал. Мы были просто влюблёнными подростками, которые не хотели думать о будущем. Он был готов к тому, что я могу изменить. А вот я – нет.
