Любовь на сладкое

Потерплю бабника ради такого Марата и таких его поцелуев!

— Давай сюда! Что это?

— Понятия не имею. Просто из сумки Любы выпало. Увидимся!

— Это вряд ли.

— А я не тебе. Я Любе. С ней мы будем часто видеться.

Ответить ничего не успеваю, Марат дернулся вперед, и я, соответственно, вместе с ним.

— Слушай, вали от нее! Второй раз говорить не буду.

— Не говори.

Марат замер на мгновение, так напрягся, что мне показалось — я скалу обнимаю. А потом эта скала мягко так отодвинула меня в сторону.

Рыжий, смертник просто, даже не обернулся.

Хотя… может, к лучшему, что не видит Марата. Журавлев уже у своей машины, а я вцепляюсь в руку своему парню. Да! Своему парню, который вот-вот набросится на брата моей подруги. Как же все непросто!

— Марат?

Он отвлекается, поворачивает ко мне голову и улыбается. И вот только сейчас я начинаю его узнавать — такого доброжелательного, сдержанного и вежливого. В такого Марата Бухтиярова я влюбилась шесть лет назад. А ты, похоже, изменился. Или всегда был другим?

Странные и неожиданные мысли разбиваются на осколки от его ласковых прикосновений.

Хочется зарыться пальцами в его густые черные волосы и снова целоваться. Как только что.

Вздрагиваю, слыша шум автомобильного двигателя — Журавлев, наконец, уехал.

— Он работает рядом? — Марат провожает недобрым взглядом машину Кира. А потом вручает мне круглое зеркальце в кожаном чехле. Хм, не помню, чтобы у меня такое было.

— Я не знаю, наверное. — Пожимаю плечами. — Я Журавлева второй раз там встречаю. Не бери в голову, пожалуйста.

Кир, он… любит всех выводить из себя. Ничего нет. А ты? Правда случайно здесь оказался?

— Я? — До него не сразу доходит суть моего вопроса, он отвечает после небольшой заминки: — Не совсем. А вот к тебе заехал совершенно вовремя. Если тебе нужно ездить с работы на машине, ты скажи, я стану твоим водителем.

— Ты что? — Я засмеялась, думая увидеть улыбку на его лице.

Но Марат абсолютно серьезен.

— Если я не могу, то просто вызову тебе такси. Договорились? Но не садись с ним больше в машину.

Вообще держись подальше. Я ему не доверяю.

Зато когда он рядом, ты целуешь меня так, словно на всем свете тебе никто не нужен, кроме меня.

— Ладно, — в конце концов произношу под пристальным взглядом Бухтиярова. — Только, знаешь, в жизни бывают разные форс-мажоры, поэтому…

— Если я когда-нибудь тебя обижу или потеряю твое доверие, тогда да, у меня не будет прав просить тебя не оставаться с ним наедине. Ты ему нравишься, Люба. Очень нравишься.