Любовь на сладкое

Ужасное состояние, когда думала, что все знаешь, еще чуть-чуть — и пазл сложится в понятную картинку, но — щелк! — и ты снова в самом начале."

"Права Оксанка, надо просто забить и все. Поговорю с мамой и Маратом. А потом выкину из головы все свои сожаления. В конце концов, тот дневник не есть я. Просто бумага, исписанная полудетским почерком.

Инка деликатно помалкивает, Кирилл тоже. Я уверена, что он слышал каждое слово, но я точно знаю: никто из них болтать не будет.

На подъезде к городу Кир сворачивает на заправку, и, лишь когда за ним захлопнулась водительская дверь, Инка глубокомысленно вздохнула.

— Я тут подумала, ну, прикинула просто… — Замолкает и явно ждет моего разрешения продолжить.

— Что Марат наверняка как-то успел наступить на хвост Зарецкой, она разве что ядом на его имя не плевалась. Но это не мое дело, — быстро добавила подруга, пока я не успела ей возразить. — Вторая мысль как бы тоже не мое дело, но все-таки…

— Говори уж. — Я киваю на лобовое окно, через которое видно, как быстро идет очередь в кассу.

— Если ты боишься, что Элина может использовать этот старый дневник, то, я думаю, зря.

— Ты не знаешь Бойченко. Она продолжает названивать Марату. Они шесть лет вместе были, она его не отпустит просто так.

— Что значит не отпустит? Тебя Зарецкая бешеная укусила, что ли? Она Марата похитит, как серый волк царевну, и заточит в башне? Еще дракона из «Шрека» поставит охранять?

Солнце засветилось в яркой рыжей копне волос, от чего веснушки на лице Инны стали еще заметнее.

— То есть мне не надо опасаться козней Элины? — Я смотрю, как Кирилл оплачивает бензин, но идет не к нашей машине, а к соседнему черному «мерседесу». Интересно!

— Что? Бро пошел какой-то девице тачку заправлять? Да и ладно. Так вот, я представила себя на месте этой стервы. Было сложно, но ради тебя я постаралась. Если бы мой парень, такой хороший, как Марат (жаль, никогда хороших у меня не было), вдруг узнал, что по нему кто-то сохнет, он бы точно обратил внимание на девчонку.

— То есть? — Не очень понимаю витиеватую мысль Журавлевой. — Марат был без ума от Элины, он сам это признает, он никогда бы не посмотрел на меня…

— Такой, как Марат, не стал бы смеяться или прикалываться над тобой. И другим бы не дал. Но он бы точно тебя запомнил, запомнил, что есть девушка, которая его любит. Он бы оценил, Люб. Может, не сразу, но потом точно. Я читала тот пост, Люб, в нем очень много любви. Детской, но настоящей и очень искренней.