Любовь на сладкое

У него зазвонил мобильный, но, посмотрев на экран, он нажал на «отбой» и снова обратился ко мне: — Ты лишаешь себя самого важного в жизни.

— Чего же?

— Свободы и разнообразия.

Я громко фыркнула.

— А я не хочу размениваться лишь бы на что или на кого.

— Моногамия — самая большая глупость на свете. Ты просто маленькая еще и не понимаешь. А когда поймешь… Возможно, я буду рядом. Ты нравишься мне. Очень нравишься, а я никогда не отступаю.

— Не понимаешь слова «нет»?

Смотрю прямо перед собой на дорогу. Уже довольно темно, но фонари на трассе горят исправно.

Может, мы и проскочим дождь, ночевать непонятно где с Кириллом мне совсем не хочется.

— Не-а. Я не привык отказывать себе в удовольствии. Подумай. Никто ни о чем не узнает.

Ушам своим не верю! Кобель! Неисправимый, бесстыжий, беспринципный. Подлый кобель! Настоящий плохой парень. Такого и могила не исправит. Инна права на все сто в отношении своего братца.

— Никто и не узнает. Потому что ничего не будет. Нам еще долго ехать?

— Если повезет и без остановок… — он не закончил.

Его мобильный снова зазвонил, но на этот раз он ответил. — Да? Едем пока. Не знаю. Ладно. Передам. Я сам.

— Кто звонил? Инна?

— Ага! Тебе привет передала.

Вынимаю из кармана свой мобильный. Странно, «нет сети».

— А мой, похоже, здесь не ловит.

— Неудивительно. Так чем он тебя так приковал к себе, а? Напыщенный, самовлюбленный, скучный и правильный, как солдафон. Шаг вправо, шаг влево. Тебе тяжело с ним будет, я вот всем своим женщинам всегда даю свободу.

— А к венерологу часто потом ходишь? — съязвила я, лишь бы не отвечать на его вопросы.

Я и сама понимаю уже, что будет непросто, что впереди еще не одна ссора, если Марат вообще примет меня такой, какая я есть. А его упрямство и твердолобость, а еще категоричность и жесткость, и что сам за меня пытается решать, и…

— Эй? Ты в порядке? — Громкий окрик Кира заставляет вздрогнуть, прийти в себя и обнаружить свои ладони, до боли сжатые в кулаки.

— Извини. Задумалась просто.

— Ну-ну!

Больше ничего не сказал, и слава богу.

А я так перепугалась своей злости на Марата, что какое-то время вообще запретила себе о нем думать. Просто смотрела на дорогу и слушала тихий джаз, который играл в машине Кира. Джаз — музыка моей любви.

Дождь мы застали, правда, по касательной, слышали и раскаты грома, но Кир больше не предлагал остановиться на ночь и переждать непогоду. Наоборот, он явно задался целью как можно быстрее доставить меня домой к папе и Оксане.