Он еще сказал, что ваза дорогая. И что я буду должна…
Анна пыталась успокоить Геннадия Сергеевича, но тот в буквальном смысле слова рвал на себе волосы и топал ногами. Это было не очень приятное зрелище, если честно.
— Геночка, можно попробовать это склеить, — Анна ловила его за руку, а он дергался и орал на нее.
— Ты дура, Аня? Сумашедшая? Ты думаешь, то несешь? Разве это можно склеить? И кто у меня ее купит склеенную?
Склеенную…
Внезапная догадка осеняет, бросаю салфетку, которой натираю в холле зеркало, снимаю перчатки и иду на задний двор.
Там в мусорном баке лежат осколки вазы, сложенные в черный мусорный пакет.
Это Вишневский наорал на меня, почему я стою как истукан и до сих пор не вынесла из дома этот хлам. Я и вынесла.
Вытаскиваю из бака пакет, сажусь на корточки и развязываю веревки. Перебираю осколки, внимательно рассматривая каждый. Осколки довольно мелкие, Геннадий Сергеевич еще и потоптался по ним в ярости. Как не порезался, удивительно, пусть Анне спасибо скажет.
Впрочем, меня это точно не касается.
Перебираю каждый более-менее уцелевший, но не вижу ничего подозрительного. Пока в руке не оказывается небольшой осколок, в котором я узнаю фрагмент ручки. На нем виднеется еле заметная точка из плотной пленки.
Пробую соскоблить ногтем — поддается. Встаю, завязываю пакет и отправляю обратно в бак, а осколок кладу в карман передника. Беру все свои уборочные принадлежности и поднимаюсь в комнату Демьяна.
— Ну наконец-то. Что ты так долго возишься? — он лежит на кровати, растянувшись и закинув руки за голову.
Молча подхожу и сую ему под нос раскрытую ладонь, на которой лежит осколок с крошечной точкой клея. Но Демьян реагирует совсем не так как я думала.
Лениво поднимается на локте, окидывает меня изучающим взглядом и неожиданно улыбается.
— Молодец, Заучка. Догадалась. Умница моя, — и резко дергает меня за руку.
От неожиданности колени подгибаются, и я плюхаюсь рядом с ним на кровать. Пытаюсь встать, но он останавливает.
— Спокойно, мы просто посмотрим кино, — и протягивает руку с телефоном в сторону огромного экрана, занимающего половину стены.
— Смотри, Ангелина.
Я перестаю дергаться, потому что на экране появляюсь я с метелкой для пыли. Так непривычно смотреть на себя со стороны, что я чувствую как жар приливает к щекам. Или это из-за опасной близости Демьяна — он же совсем рядом. И так и не отпустил мою руку…
Тем временем экранная я подхожу к пьедесталу, откладываю метелку и беру в руки вазу.
